Автор
Солнечный день. Люди спешат домой, кто-то на прогулку, а кто-то в магазин. Я же на подоконнике, рассматриваю отражение. Мое детство кажется давно ушедшем, и даже сейчас я чувствую это — красота в зеркале несопоставима с внешностью вокруг меня. А между тем мне предстоит преодолеть гораздо большее препятствие, чтобы стать самой собой....
Я не могу не заметить, как вздымается его грудь. Он явно вспомнил прошлое. Уголки губ Матвея поднимаются, но правая рука сжимается в кулак. Дави, Мира. Дави сильнее. Он на грани.
– Да, Маш. Это была она. Наш братец убил ее, – мой тон холодный, равнодушный.
На миг складывается такое впечатление, что я говорю о какой-то кукле, а не о молодой девушке, которой мой брат испоганил жизнь.
– Мало того, наш братец еще и младенца убил. Да только… Матвей, а ты уверен, что это был ребенок Захарова?
Это не игра. Но почему-то я представляю перед собой Тимура.
Два-ноль.
В мою пользу, Захаров.
Лица Захарова я не вижу, зато замечаю, как бледнеет брат. Он скрипит зубами, но предпочитает молчать. Мне это не выгодно, Матвей. Я должна добиться, чтобы ты заговорил. Задолбал ты нас всех. Избавиться от тебя пора, иначе… Я просто не смогу жить в этом доме. Да и сестру здесь не оставлю! Сбежать – не вариант. Слишком много у него связей. Найдет нас, щелкнув пальцами пару раз.
– Боже мой, – схватившись за голову, сестра упирается спиной в стену и скользит по ней вниз. Падает на пол. – За что, брат? Ты… Ты больной… – и это не вопрос. А утверждение.
Я впервые слышу, чтобы Маша как-то обзывала брата. Тем более говорила ему прямо в лицо. Из ее глаз текут слезы. Мне кажется, она уже поняла, чего я добиваюсь. Потому что старается мне помочь.
– Брат, это был твой ребенок? Ты убил собственного малыша? – продолжает сестра.
Две пары глаз смотрят на Матвея, однако он не выговаривает ни слова.
– Жалко его стало? Захарова? – ухмыляется подонок. Но эта улыбка натянутая. Он просто пытается ускользнуть от ответа. – Раздвинула ноги перед ним, да?
– Ты хочешь узнать, сможешь ли продать меня снова? Да без проблем! – почему-то восклицаю я и громко смеюсь. – Слушай, а куда ты деньги-то дел? М? Вернул хозяину?
Эти слова – словно кипяток на голову брата.
– Ты меня подставила, сучка, – рявкает, приближаясь вплотную. – Круто так подставила. Но я знаю, как ты за это расплатишься. Как в свое время расплатился тот сукин сын. Захаров.
– То есть это был не твой ребенок?
– Нет, конечно. Марина… – он берет меня за подбородок, больно сжимает. – Сууука! Я ей говорил… Мне нужна была флешка. Всего лишь флешка, куда Захаров впихнул все мои грязные дела… А она… Она переспала с ним. Сказала, не хочет его подставлять.
