Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме.
Он знал, что мать сразу разгадала бы подобные намерения, и всё же он удивился новости о том, что Оливия завела роман. Он думал, что для нее нет ничего важнее работы, и в какой-то степени даже обрадовался, что это не так и что его мать прежде всего человек. Их отец умер почти пятнадцать лет назад – тяжело долго выносить одиночество.
– Это серьезно?
– Конечно, серьезно. Он женат. Роман с женатым мужчиной – дело серьезное. Тем более если он длится десять лет. Представь, если пресса до этого докопается!
– Пресса не будет интересоваться, с кем спит мама, – рассудительно заметил Джон. – В бизнес-приложении к «Нью-Йорк таймс» не помещают отчеты о романах. Она имеет право поступать так, как хочет. Она имеет право на счастье, Филипп. Она страшно много несет на своих плечах. После смерти папы некому было ее поддерживать. Он ей много помогал, а теперь она совсем одна.
– Не болтай ерунду, у нее есть мы, – с пафосом возразил Филипп.
– Не совсем так. Мы у нее работаем, но мы ее не поддерживаем. Когда возникают критические ситуации, они бьют по ней, она сама с ними разбирается. Ты с ней крепко сцепился из-за этого?
Джон подозревал, что именно так и произошло, и ему было жаль мать. Филипп всегда относился к ней весьма критически, как и Кассандра. Они так и не простили ей прошлых ошибок, и Филипп использовал эту ситуацию для подтверждения всех своих прежних теорий о том, какая она плохая.
– Да, крепко, – признал Филипп без сожаления.
– Ты в самом деле обвинил ее в изменах папе? Роман, который она завела через несколько лет после его смерти, вряд ли является подтверждением ее непостоянства в браке.
Джон был явно огорчен. Их мать не заслуживала порки за тайный роман, который очень тщательно оберегала от огласки, доказательством чего был факт, что никто из детей о нем не знал.
– Да, я действительно обвинил ее в этом. Она лишена моральных устоев, и это бросает тень на всё.
– Это смешно, – раздраженно возразил Джон. – Ну что аморального в романе двух людей, которым уже под семьдесят? И что из того, что он женат? Это для них неудачное обстоятельство, но оно не имеет никакого отношения к ее жизни с папой. Они были помешаны друг на друге, и она безумно его любила. Мы всегда это знали. И если теперь в ее жизни кто-то есть, я за нее рад. Никому не хочется умирать в одиночестве.
– Но не в объятиях же чужого мужа! Она должна это понимать.
Филипп предъявлял к ней более высокие требования, чем Джон.
