Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
Идея ему понравилась, но ехать было лень.
– Ладно, – ответил Алекс неопределенно.
Трудно было поддерживать контакт, не видясь ежедневно. Поэтому совместное пребывание на яхте получилось таким замечательным. За те дни ей удалось сильнее сблизиться с внуком.
– Может, стоит сообщить родителям то, о чем мы говорили, до начала занятий в школе? Тебе будет легче в учебном году – одной заботой меньше.
– Или больше, если у них крыша поедет.
Алекс всё еще был убежден, что реакция родителей окажется отрицательной.
– Мне кажется, ты должен больше им доверять.
– Я их знаю. Мой отец – гомофоб, мать тоже не признает голубых.
Внук очень нелестно отзывался о родителях. Оливия надеялась, что он ошибается.
– Если хочешь, можем вместе поговорить с ними, – повторила Оливия свое предложение, сделанное еще на яхте.
– В любом случае спасибо, бабушка.
– Ты это сделаешь, когда будешь готов.
– Может, когда мне будет лет девяносто.
Он засмеялся, а ей стало жаль внука. Алекс пообещал вскоре позвонить, и они попрощались.
По пути с работы она думала о Касс. Оливия ведь могла бы написать ей сообщение или послать эсэмэс. Она даже не знала, где в Нью-Йорке остановилась ее дочь, – забыла спросить. Вероятно, в центре. Сердце у Оливии разрывалось от того, что она столь многого не знает о своей младшенькой. Но по крайней мере обед у них прошел удачно. Пока хвалиться было больше нечем.
Оливии не нравилось, что по возвращении из отпуска она до некоторой степени потеряла связь с детьми и внуками.
Кэрол несколько дней назад улетела в Калифорнию. Она звонила бабушке, чтобы попрощаться.
