Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
– Не делай глупостей. Они успокоятся.
– Мне плевать. Я их ненавижу. И они меня ненавидят.
– Они тебя не ненавидят. Они тебя не понимают.
– Они не хотят понимать. Папа говорит, что ему за меня стыдно, что я ненормальный.
– Как он может говорить такие глупости?…
Алекс опять плакал.
– Садись в электричку и приезжай в Нью-Йорк. Я тебя встречу и отвезу к себе.
– Не надо, бабушка.
Похоже, он был совершенно растерян и надломлен. Оливия готова была задушить Джона или по крайней мере задать ему хорошую трепку, да и Саре тоже.
– Нет, надо! Просто позвони и скажи, каким поездом ты приедешь.
Он позвонил спустя час. Оливия велела оставить записку родителям о том, что он поехал к ней. Алекс пообещал. Положив трубку, она схватила сумку, ключи от машины и поехала в Нью-Йорк встречать внука.
Он сошел с поезда словно побитый, обнял Оливию и расплакался. Она долго не отпускала его, пока оба не выплакались, а потом они поехали в Бедфорд. Когда они туда добрались, Алекс тяжело, с мрачным видом опустился в кресло, и они разговаривали всю вторую половину дня.
В тот вечер она приготовила Алексу ужин и уложила спать в гостевой комнате.
В полночь раздался звонок от Лиз.
– Не хочу тебя огорчать, – сдержанно заговорила она, – но мне звонил Джон. Алекс сбежал. Случилась какая-то ссора, и когда они пришли домой, его не застали. Он тебе не звонил?…
Лиз знала, какие доверительные отношения связывали внука с бабушкой.
– Они не хотели, чтобы я тебе звонила, но я подумала, что должна это сделать.
– Он здесь, – спокойно ответила Оливия. – А Джон тебе сказал, в чем причина ссоры?
– Нет. Может, что-то со школой? – с удивлением предположила Лиз. – Но он беспроблемный ребенок…
– Дело гораздо серьезнее.
Оливия не хотела злоупотреблять доверием Алекса, но раз он открылся родителям, она решила сказать Лиз:
– Это моя ошибка. Я посоветовала ему быть искренним с родителями. Он гей. А Джон, похоже, пришел в ярость, оскорблял его, говорил, что стыдится его.
