Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
Они продолжали узнавать друг друга, и хотя Филипп понимал, что Тейлор навсегда стала частью его жизни, он еще не все ей рассказал, и она это чувствовала. Она не хотела выспрашивать, а сам он раскрывался очень медленно, слой за слоем, подобно луковице. Она рассказала ему обо всем важном, в том числе о давних печалях и невзгодах, но она была моложе и уже поняла, что, несмотря на гибель матери и отца, ее жизнь в семье была счастливее, чем у Филиппа. Он много говорил о своем прошлом, о бабушке и отце, но очень мало о матери, хотя Тейлор знала, что его родители не были разведены.
– Аманда считала, что моя работа недостаточно престижна, – объяснял Филипп.
Глаза у него были добрыми, он выглядел гораздо более счастливым, чем на протяжении многих лет, а может, и всей жизни. У него было глубокое ощущение правильности недавно принятых решений. Это было замечательное чувство.
– Она хотела бы, чтобы ее муж был генеральным директором.
Филипп об этом уже раньше упоминал, но Тейлор не знала, сколь настойчивыми были попытки Аманды и насколько жестко она добивалась желаемого.
– По-моему, финансовый директор – это совсем неплохо, – простодушно заявила Тейлор.
Было очевидно, что дела у него идут хорошо, раз он владеет домом в городе, еще одним в Хэмптонсе и яхтой. С ним она ни в чем не испытывала недостатка. Но она любила Филиппа, а не его имущество. И он еще был достаточно молод, чтобы наверстать упущенное, если захочет.
– И потом, нельзя же просто зайти в кабинет к своему начальнику и сказать: «Привет, я хочу быть генеральным». Для этого нужно время. Было бы глупо так действовать.
Слушая ее, Филипп улыбался.
– Теоретически ты права. Но у меня был своего рода козырь, и Аманда хотела, чтобы я им воспользовался. А я не желал. И она от этого приходила в ярость.
– Какой козырь? – простодушно спросила Тейлор. Она не могла понять, что он имеет в виду.
Филипп рассмеялся:
– Мой начальник – моя мать. Я у нее работаю.
Он впервые признался ей в этом, но откладывать больше было нельзя. Она должна была знать.
– Ты – у нее? – явно удивилась Тейлор. Она была очень смышленой девушкой, но не представляла, что происходит в высших слоях общества, где вращался Филипп, и каково это – обладать громадным состоянием.
