Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
Она планировала вернуться на работу, но вместо этого поехала домой, сказав помощнице, что подхватила кишечный грипп. Остаток дня она провела в постели, чувствуя себя скверно, и, когда позвонил Питер и сказал, что хочет приехать на ночь, она отказала, сославшись на болезнь и нежелание его заражать. Никогда в жизни ей не было так одиноко. Ей звонила Лиз, пришлось выслушать все восторги по поводу Эндрю и ее книги. Оливии казалось, что она слушает дочь с другой планеты. Она ощущала отстраненность от всех и очень сильный страх.
На следующий после биопсии день Оливия пришла на работу, и началась самая долгая неделя в ее жизни. Питеру она сказала, что по-прежнему болеет и ему не стоит приезжать. Дни проходили в одиночестве и страхе. Врач позвонил во вторник. Сообщил, что у него «хорошие новости», которые можно было назвать таковыми весьма условно: это оказался рак на ранней стадии, и если не затронуты лимфатические узлы и опухоль имеет чистые края, ее можно удалить через небольшой надрез, но сделать это необходимо как можно скорее.
Она согласилась сделать операцию в пятницу, чтобы за выходные успеть поправиться. Ее дети были приглашены на досрочный рождественский ужин через неделю, в понедельник.
В довершение всего к ней в кабинет зашел Питер и сказал, что надеется провести выходные с ней. Говорил он это явно в приподнятом настроении. Он был очень счастлив от обретенной свободы и того, что она значила для него и Оливии. Они могли быть вместе так часто, как им того хотелось.
– Я не могу.
