Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
По крайней мере я на это надеюсь. Но я не хочу продолжать работать так же напряженно. Я хочу, как говорится, получать удовольствие от жизни. Вместе с тобой, если не возражаешь. И еще об одном я подумала: я не хочу выходить замуж, а ты не хочешь встречаться время от времени. Поэтому я бы попробовала жить вместе. Ты можешь переехать ко мне, если хочешь.
Оливия с нежностью посмотрела на него. Питер был потрясен.
– Почему ты мне ничего не говорила об операции?
Он был рассержен. Это шокировало Оливию.
– Я знал, что что-то не в порядке, черт подери.
– Мне было неловко, что я тебе не звоню. Я была в скверном состоянии и боялась. Меня так шокировал диагноз, что я не знала, что делать. А остальное уже шло по инерции. Обещаю, что больше так не поступлю. А что ты думаешь о моей идее насчет совместного проживания?
Он приподнялся и поцеловал ее.
– Думаю, мне придется согласиться, иначе я не буду знать, что ты замышляешь.
Питер еще не пришел в себя после услышанного и был расстроен.
– Я не могу понять, как ты прошла через всё это и не позвонила мне?
– Я знаю, что поступила глупо, – с готовностью согласилась Оливия. Она сожалела об этом.
– Да, конечно. Я с радостью поселюсь у тебя, Оливия. И полагаю, нам не нужно вступать в брак. Я тоже пришел к выводу, что так будет лучше. Наверное, я старомоден, но если ты предпочитаешь, чтобы мы жили как пара распутников, и если это не будет огорчать твоих детей, тогда я согласен.
Он с улыбкой наклонился и поцеловал ее. И тут же вспомнил и озабоченно спросил:
– У тебя болит рука?
– Мне пару недель желательно ею не двигать.
И Оливия распахнула халат и показала повязку. Она была больше, чем он ожидал.
– Бедная моя малышка, – сказал Питер и крепко прижал любимую к себе.
– Так когда ты переезжаешь ко мне? – весело спросила Оливия, когда свет был уже погашен.
