Автор
Ширма из плотного дерева скользнула в сторону, открывая вид на просторное зало собраний. Оливия Грейсон сидела в центре, спиной к входной двери. Ее внимательный взгляд охватывал каждого участника заседания — от скромных сотрудников до могущественных инвесторов. Внутренний мир компании напоминал устрашающий каркас гигантской машины, и Оливия чувствовала себя центровым в этом механизме....
А Джон только что получил письмо с приглашением принять участие в художественной выставке в Принстонском университете в октябре и находился в комнате-студии, просматривая последние работы. Он хотел удостовериться, что их достаточно для приличной экспозиции. Когда дело касалось творчества, он забывал обо всем.
Сара пошла на поиски мужа и увидела Джона. Он прислонился к стене и с неодобрением разглядывал свои работы. Ему нужно было отобрать для выставки двенадцать недавних полотен. Он даже не заметил жену, когда она вошла, а когда все-таки увидел, то удивленно посмотрел на нее.
"– Просто не знаю, – пробормотал он.
Курчавые волосы Сары растрепались, на ней были обрезанные под шорты джинсы, шлепанцы и майка. Ей бы хотелось сбросить перед поездкой пару-тройку лишних килограммов, но было уже слишком поздно. Впрочем, она знала, что Джон любит ее и такой. Со времен колледжа и все восемнадцать лет брака они были без ума друг от друга.
– А ты как думаешь? – с озабоченным видом обратился к ней Джон.
– Ты всегда так говоришь, – заверила Сара мужа, подошла к нему сзади и обняла за талию. – У тебя громадный талант, на каждой выставке все твои работы раскупают. Ты, возможно, и находишь их «не вполне законченными», но другим так не покажется. Мне нравится этот новый поворот в твоем творчестве. Это сильно.
Его палитра стала смелее. Он был хорошим художником.
– Ты всегда говоришь, что тебе нравятся все мои работы.
Он обернулся и улыбнулся жене.
– Какая удача, что я тебя встретил!
– Слепое везение, по-моему. Я не хочу проявлять неуважение к сомнениям великого художника, но если мы не соберем вещи, то рискуем прогуливаться нагишом по потрясающей яхте, зафрахтованной твоей мамой.
Со сборами она всегда тянула до последней минуты. Во-первых, потому что не была уверена, что именно от нее требуется, а во-вторых, потому что была очень занята занятиями со студентами и терпеть не могла думать о том, что надеть, особенно для окружения, в котором жила ее свекровь. То была словно другая планета.
