Автор
Несчастный молодой человек, обреченный стать жертвой злых слухов и зависти, прячется от мира среди священников. Ева, осознавая бесконечность своей вины, стремится уйти из тени, но каждый шаг увеличивает напряжение и рискует раскрыть все свои грехи. В церкви она чувствует себя наиболее безопасно, однако это лишь временная защита перед неизбежным разоблачением....
Греховная невинность на редкость соблазнительна. Нужно что-нибудь воздушное, похожее на облачко тумана. И непременно наденьте этот крестик.
— Ты гений, — признала скупая на похвалы Ева, не сказав: «Я никогда не снимаю этот крест».
— Я стараюсь правильно распорядиться дарами, которые послал мне Господь, — смиренно отвечала Хенни. — Видит бог, это нелегко, когда имеешь дело с вами.
— Я покажусь тебе перед приездом Лайла.
— Ладно. А пока я немного посплю, — пробормотала Хенни, погружаясь в сон.
Адам спал как убитый.
И улыбался, открывая глаза. Прошло несколько мгновений, прежде чем он понял почему. Долгие недели его не отпускало напряжение, будто внутри звенела туго натянутая струна, готовая лопнуть.
Минувшей ночью он овладел Евой Дагган, и это было прекрасно."
"Улыбка на лице пастора расплылась еще шире.
Он смежил веки, чтобы насладиться воспоминаниями. Представить лицо Евы; ощутить в ладонях ее груди; услышать ее тихие вздохи, приглушенные стоны, бессвязный шепот; почувствовать прикосновения ее нежных губ и пальцев; очертить руками пленительные изгибы ее тела…
Желание вспыхнуло в нем яростным огнем.
Сокрушительная страсть, ошеломляющее блаженство, упоение, которое он испытал в объятиях Евы, походило… на откровение, на истинное чудо. Однако Адам сомневался, что о подобном чуде мечтала миссис Снит.
Он не понимал, что это значило для Евы. Возможно, она поддалась минутному порыву? Темнота, отблески пламени, страх смерти толкнули ее на безрассудство? Сожалеет ли она?
Сожалел ли он сам?
Адам не желал об этом думать.
Адам со вздохом перевернулся и уселся на краю кровати. Он попытался представить Еву спящей, освещенной утренними лучами. Каково это — открыть утром глаза и увидеть ее?
Он хотел, он должен был знать, о чем она думает. В конце концов, Ева — куртизанка, искушенная в искусстве любви.
Адам самодовольно усмехнулся собственной шутке. Ночью Ева самозабвенно, безоглядно отдавалась страсти. Он заставил ее стонать от наслаждения, и что бы ни случилось в будущем, Адам всегда будет помнить об этом.
При мысли, что он увидит ее вновь, острая радость кольнула его в сердце. Увидит ее веснушки, ресницы, нежные завитки волос, смеющиеся глаза…
Он успел одеться, принять ванну, побриться и выйти из дома еще до полудня.
