Автор
13 октября 1813 года, в Карете тряхнуло. Эванджелина Пембертон подняла глаза на двух хмурых женщин — Леди Стентон и ее дочь Сьюзен. Мрачное выражение лица леди Стентон было таким же презрительным, каким она встретила Эванджелину у своей двери.
— Точно, именно это он и сказал. А мой хозяин и говорит: «Ее здесь нет», — и, доложу я вам, никогда еще не слышала от него более откровенной лжи, потому что вот она вы, сидите прямо передо мной. А красивый джентльмен говорит: «Это довольно странно, потому что я получил письмо от вас и от этой женщины, Стентон. В вашем, говорилось, что пока я не могу забрать Эванджелину, и потому я приехал сам, чтобы увезти ее».
Сьюзен издала придушенный горловой звук:
— Моя мать написала ему?
Сьюзен пересекла комнату и опустилась на колени перед стулом Эванджелины:
— Я сожалею об этом письме.
— Она обшаривает гостевые спальни как безумная и, насколько я понимаю, ищет вас, но я почти уверена, что скоро мы сможем уложить ее в постель. Она вообразила, что вы были в летнем флигеле с хозяином, а когда вас там не оказалось, вбила себе в голову, что вас или обесчестили, или убили, и не могла решить, что хуже, а сестра хозяина влила ей в рот несколько капель лауданума, чтобы она успокоилась.
Бесс покачала головой, будто все это ее очень позабавило."
"— Что касается всех остальных, то они все еще в ежевичнике и никому нет дела до истерики вашей матушки или до хозяина и его гостя. Кроме седого старого джентльмена с тростью. Насколько мне известно, он все еще спит на полу в летнем домике.
— В таком случае… — Эванджелина отстранила Сьюзен и поднялась на ноги: — Есть место, откуда можно подслушать их разговор? Ты сказала, что все слуги за ними наблюдают.
— Ну… — Горничная неуверенно сжимала и разжимала пальцы. — Господин приказал, чтобы вы, миледи, оставались здесь, в безопасности, в помещении для прислуги. Он вон там, за стеной, возле которой книжные шкафы и большие картины. Сомневаюсь, что вы сможете подслушать их разговор сквозь эту стену. Пожалуйста, оставайтесь здесь, в безопасности.
Она выбежала из комнаты прежде, чем Эванджелина успела возразить.
Сьюзен поправила очки:
— Вы боитесь, что Лайонкрофт может надерзить вашему отчиму?
— Нет, если только у отчима нет с собой одного из его ножей. Он весьма решителен. Я не хочу, чтобы он навредил Гэвину.
— А я не хочу, чтобы вы пострадали. Я… — сказала Сьюзен со вздохом, — не хочу ссориться с вами. Мы должны быть подругами.
