Автор
В мире "Э", где каждый шаг застывший в тени слуга должен быть чрезвычайно аккуратным, Кристиан Грей подходит к своей новой книге с тем же нежеланием предавать свету свои мечты и приключения. Эрика Леонард Джеймс вдохновляет читателя на остроте языка и глубину психологических открытий, делая из обычных повседневностей невероятно захватывающие истории....
Никто тебя не услышит, детка. Кричи, сколько хочешь.
Ремень опять взлетает. Я чувствую себя богом.
– Пять, – всхлипывает Ана, и я замираю в ожидании стоп-слова. Но она молчит.
И последний на удачу.
– Шесть, – хрипло, полузадушенно шепчет Ана.
Я роняю ремень, полностью отдавшись сладкой эйфории наслаждения. Точно пьяный, нечем дышать; наконец-то насытился! Жажда крови, боли и криков удовлетворена, и по венам разлетается наслаждение – самый острый наркотик из всех возможных. Ой, девочка моя, прекрасная, униженная и поверженная моя девочка! Твои руки дрожат, твой мир распадается на части, сейчас ты чувствуешь мою власть, как никогда.
– Пусти. Не надо… – Она вырывается, отталкивает меня, сопротивляется, точно разъяренная кошка. Шипит: – Не трогай меня!
Лицо у нее в красных пятнах, заплаканное, в носу шмыгает, темные волосы перепутались, но эта девушка еще никогда не выглядела столь прекрасной… и в то же время злющей.
Ее гнев окатывает меня приливной волной.
Бесится. По-настоящему…"
"Ладно, про злость я не подумал. Я вообще ни о чем не думал, желая только разрушать и унижать. Эти моменты… наивысшая точка безумия, полное забытье. Маньяк. Псих. Почему Ана смотрит на меня с ненавистью? Никто никогда не смотрел на меня такими полными обиды глазами.
Дай ей прийти в себя. Сейчас накатят эндорфины.
Она размазывает слезы по лицу.
– И вот такое тебе нравится? Я в таком виде?!
Утирает сопли рукавом халата.
Моя эйфория сразу же тает. Я ничего не понимаю, я бессилен, полностью парализован ее яростью. Слезы мне понятны и знакомы, а вот злость… отзывается где-то внутри меня, и даже думать не хочется…
Не суйся туда, Грей.
Почему она меня не остановила? Не воспользовалась стоп-словом? Она заслуживала наказания.
Вот что последует, если ты не будешь меня слушаться, девочка.
Она злится. Голубые глаза распахнуты широко и ясно, и в них – только боль, ярость и внезапное, леденящее прозрение.
Черт. Что я натворил?
Приходит отрезвление.
Я совершенно растерян, я будто на краю глубокой пропасти, отчаянно пытаюсь подобрать слова, чтобы все исправить, но в голове у меня пусто.
– Какая же ты сволочь, – шипит Ана.
