Расследование убийств, связанных с событиями Патриарших прудов, приводит Екатерину Петровскую и Клавдию Мамонтова к тайне, скрытой в доме Регины Кутайсовой. Необходимо раскрыть жуткие события прошлого, чтобы понять мотивы мести и грехов, которые привели к трагедии.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Грехи и мифы Патриарших прудов»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Расследование убийств, связанных с событиями Патриарших прудов, приводит Екатерину Петровскую и Клавдию Мамонтова к тайне, скрытой в доме Регины Кутайсовой. Необходимо раскрыть жуткие события прошлого, чтобы понять мотивы мести и грехов, которые привели к трагедии.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Татьяна Юрьевна Степанова Легкое чтение Детективы подборки серии
Расследование убийств, связанных с событиями Патриарших прудов, приводит Екатерину Петровскую и Клавдию Мамонтова к тайне, скрытой в доме Регины Кутайсовой. Необходимо раскрыть жуткие события прошлого, чтобы понять мотивы мести и грехов, которые привели к трагедии.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Налет липкой как короста бедности всерьез коснулся провинциальных увеселительных заведений — стали словно не под силу обычные вещи типа стирки в прачечной скатертей до нормального состояния и мытья панорамных окон.
Но вид на реку искупал все. Катя смотрела, как нежные фиолетовые сумерки крадутся из речных далей к высокому берегу, как облака на горизонте встают темной глыбой, словно горы. Как робкий закат гаснет, уткнувшись в облачную громаду, и небо становится почти прозрачным. И вся эта небесная высь, ширь, глубь парит над приплюснутым городишком, накрывает его собой, словно гигантская медуза. И вот уже нет Твери — лишь сумерки, мгла. Но вспыхивают фонари на набережной, и зажигаются окна в домах, и город снова являет себя, отражаясь огнями в спокойных осенних водах, серых и стылых.
Этот речной простор резко контрастировал с прежним Катиным воспоминанием — ночными Патриками с их фонарями, похожими на яичные желтки, их ограниченностью пространства, их замкнутостью, прудом, похожим на кусок зеленого стекла.
И лишь одно объединяло оба эти видения: Клавдий Мирон Мамонт. Он взял у Кати меню, которое она так и не прочла до конца, и заказал им обоим одно и то же — куриные крылышки и жареный картофель, кофе, а Кате еще шоколадку с орехами.
Катя смотрела на него — он усадил ее на лучшее место, лицом к реке, а сам сел к прекрасному виду спиной. И она видела его на фоне Волги. И словно впервые изучала его облик — решительный подбородок, широкие плечи, мощную грудь, накачанную мускулатуру. Выражение спокойной… лени? Нет… Грусти? Тоже нет… Интереса? Нет, не то… Что-то было иное в лице Клавдия Мирона Мамонта. А что — Катя не понимала. И опускала глаза в тарелку с постылыми пережаренными крылышками — неприлично так пялиться на парня, который…
— Скучная дыра, — сказал Клавдий, глядя на пустую эстраду кафе. — На периферии народ по кафе не рассиживается в будний день. Справляют здесь лишь свадьбы, праздники да юбилеи. А сейчас и этого нет — слышали, что Быкова нам говорила? Еду покупают да водку. Не до стильных посиделок с капучино.
— Клавдий, почему люди такие стали? — спросила Катя. — Я про мать Быковой. Ей приемную дочь совсем не жаль.
— Но она же тоже их бросила, уехала. Вы, Катя, не судите их строго. Сейчас все так.
— Люди ожесточились. Если сравнивать, что было три года назад, то…
— Если сравнивать, что было в девяносто четвертом, все то же — учитывая случай с кислотой.
— Ну да, но был какой-то светлый период. Надо же что-то светлое вспоминать. — Клавдий усмехнулся. — Это как про дореволюционную Россию до четырнадцатого года все вспоминают. И тогда, и сейчас — одни и те же грабли. И результат один — смена времен. Ломка судеб. Общий раздрай. И судорожные попытки свести снова все к общему знаменателю.
