Грехи и мифы Патриарших прудов — читать онлайн бесплатно полностью

Кате казалось, что лучший выход — это глубоко нырнуть в Патриарший пруд, как нырял Клавдий Мирон Мамонт за уже мертвым Гаврилой, нашарить на бетонном дне пробку и выдернуть ее к черту — разом спустить стоячие воды, как спускают кухонную раковину, чтобы Патриаршая вода Козьего болота, пропитанная страхом, ложью, недомолвками, тайнами, липкой сладкой кровью сердечной мышцы и смрадом смерти, утекла прочь.

Подобные идеи посещают нас лишь во сне. Катя много, возможно, слишком много спала в эти дни, отрешаясь от всего.

Во сне словно невидимый сфинкс задавал ей странные вопросы, которые приходят на ум лишь на Патриарших и вроде как совсем не имеют отношения к текущим делам.

Другую голову — голову Виктора Кравцова — криминалисты нашли в месте, указанном Гретой Кутайсовой. В лесу, ближе к Калужскому шоссе, в промоине под корнями старой березы, в нескольких сотнях метрах от места захоронения трупа. Голова, кисти рук, все то, что было удалено, чтобы тело Кравцова не опознали. Одна из главных улик.

— Такие преступления совершают только двадцатилетние, — сказал полковник Гущин, включая запись допроса Греты Кутайсовой. — Кто постарше сто раз бы подумал. А здесь — сплошной импульс и злость, смесь жестокости, наглости, страха разоблачения, дерзости, зачатков плана, везения и при этом редкой безалаберности и потери контроля над ситуацией. И еще, конечно, того, что было движущей силой всего.

— Что же это? — спросил Клавдий Мамонтов, хотя, как и Катя, знал ответ.

— Ревность и патологическая страсть. Что касается убийства Артема Воеводина — это абсолютно точно убийство по страсти. Причем он был объектом страсти обоих убийц. Но это не касается трех других жертв — там лишь попытка скрыть содеянное.

Они сидели в кабинете Гущина — Катя и Клавдий. Катя три дня не ходила на работу. Все эти дни она пряталась от жизни, от событий и в основном спала.

Больше всего ей хотелось, чтобы все, что они видели и пережили, чему стали свидетелями, осело на дно Патриаршего пруда, словно мутная взвесь. И тогда можно было бы уже судить беспристрастно, как и полагается тем, кто занят расследованием.

Когда она появилась в Главке, внешне вроде бы ничего не изменилось. Но в душе Катя знала: перемены произошли, и они глубоки.

О переменах свидетельствовала и крайняя скупость суждений обычно словоохотливого при полном раскрытии дела полковника Гущина, и странная, неподвижная тьма в серых глазах Клавдия Мамонтова. Он не мог простить себе того, что не вытащил Гаврилу из воды. Он считал это тем же самым — собственным поражением, личной катастрофой, как и в случае с работодателем, покончившим с собой.

Не было слов у Кати, чтобы утешить его.