Катя, перелезая через забор следом, неловко зацепилась каблуком, потом рукавом куртки.
Гущин был уже на крыльце. Он не стал стучать, а рванул дверь на себя. И она распахнулась — она не была заперта. Он ринулся внутрь и…
Буквально через минуту вылетел обратно.
Уже на крыльце она ощутила этот жуткий смрад. Он тяжелой плотной волной ударил в нос из открытой двери. Запах был такой сильный, что у Кати моментально сперло дыхание, рвота подкатила к самому горлу, глаза начали слезиться и…
— Федор Матвеевич, что там внутри? — только и сумела спросить она.
Гущин загородил от нее дверь.
— Не ходи туда, — прохрипел он. — Там… там труп. Женщина изрубленная… Там все гниет, и мухи…
Мухи черным роем вырвались наружу, словно учетверяя силу невероятного смрада, который отравлял собой осенний воздух.
Но Катя все же заглянула туда, внутрь этого дома-кошмара.
Через секунду она бросилась прочь, за угол, зажимая обеими руками рот.
Но ее все равно вырвало на сухую траву.
Рядом кто-то стонал и охал от боли. Лысый человечек ползал по гравию, пытаясь встать на ноги.
Катя, задыхаясь от нового приступа тошноты, увидела их.
Гипсовые садовые фигурки журавлей и цапель, гипсовые садовые гномы, гипсовые кошки, гипсовые совы, гипсовые кладбищенские ангелы со слепыми глазами, гипсовый орел, гипсовые жабы гигантских размеров, гипсовые черепахи, гипсовые утки и гипсовые филины, покрытые пылью, усеянные, как язвами, отметинами засохшего вороньего помета, пялились на нее из жухлой травы заброшенного неухоженного сада.
То, что было в деле о ДТП, но осталось тайной
В дом-кошмар сотрудники экспертно-криминалистического управления заходили в специальных костюмах. Оперативникам тоже выдали маски и бумажные защитные комбинезоны. Но это помогало мало. То и дело кто-то из оперов вылетал из дома на лужайку и блевал возле клумбы.
Катя пережидала осмотр места происшествия за домом, забившись глубоко в заросли маленького сада. Но и сюда порой, с порывами ветра, достигала вонь разложения. У Кати все еще слезились глаза: трупные газы — вещь коварная. Ей казалось, что садовые фигуры — стражи этого места, окутанного смертным зловонием, — следят за ней выжидательно и зловеще. О, они-то знают, что здесь случилось! Но молчат. И не скажут, потому что сама смерть наложила печать молчания на их гипсовые уста.
Полковник Гущин, коего долг обязывал присутствовать при осмотре места происшествия, в маске и бумажном костюме защиты выскакивал из дома каждые десять минут.