Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Гремучий ручей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Врезать бы… выбить все, что он знает, силой. Вот только Григорий давно для себя уяснил, что хитростью добиться можно больше, чем силой. Да и не скажет этот Сева, если силой. Вон как глазюками зыркает. Идейный? Или повод посерьезнее есть?
– Кого? – спросил Григорий, не сводя с парня глаз. – Кого они у тебя забрали?
Если такой молодой, такой злой и отчаянный, то только по одной единственной причине. Раньше бы Григорий нашел сотню других причин, но нынче осталась только одна.
– Брата… – Парень как-то сразу сник, погас яростный огонь в глазах.
– Убили?
– Фон Клейст… – Побелели губы, сжались кулаки. – Сначала пытал, потом застрелил.
– За что? – Можно было и не спрашивать. Тут один ответ: либо партизаны, либо подполье. Всеволод парень городской, значит, второе. – Подпольщиком был?
– Не он… – Парень замотал головой. – Я! Листовки у нас дома нашли. Это я их принес, понимаете?
Григорий понимал, смотрел на Всеволода, а видел своего Митяя.
– Я принес, а кто-то донес… Они пришли с обыском. Егор сказал, что это его листовки. Понимаете?
И снова понимал, он бы ради Митяя так же поступил.
– Я хотел сказать, что не его, а мои. – Всеволод говорил очень тихо. Так тихо, что едва различить. – А он крикнул, что я продался фашистам, и ударил. Он боксом до войны занимался, знал, как ударить, чтобы вырубить, чтобы я ничего не смог сказать, чтобы его не остановил.
Ясная история. Ясная и печальная. Младший брат по глупости и молодости натворил дел, а расплачиваться пришлось старшему. Рука сама потянулась в карман. Григорий сунул папиросу в рот, но не зажег.
– Не вини себя, парень, – сказал он тихо. – Это его решение было. На сколько он тебя старше был? – спросил просто, чтобы отвлечь. Иногда такое срабатывало.
– На четыре года… Какая разница? – Глаза Всеволода блестели. То ли от ярости, то ли от невыплаканных слез.
– Теперь никакой. – Не сработало… – Теперь одно ясно, ты здесь, чтобы за брата отомстить.
– Донесете? – спросил Сева с горькой и одновременно дерзкой усмешкой. Дурень…
– Врезать бы тебе, Сева, – сказал Григорий устало. Ну что ты с ним будешь делать! С одной стороны, молодой, яростный, неосмотрительный, а с другой, наблюдательный и неглупый. И про лабораторию фон Клейста знает. Если конечно не врет. – Где эта лаборатория? – спросил он вместо того, чтобы врезать. – В доме?
– Нет. – Парень мотнул головой. – Под разрушенной часовней.
Под часовней, значит. До часовни Григорий добрался бы очень нескоро, сначала бы стал подвалы обыскивать.
– Откуда знаешь?
– Следил.
– За фон Клейстом?
– Да.
– Убить хотел?
Парень ничего не ответил, снова сжал кулаки.
– Он почти всегда ходит со своими псами. Что, если бы почуяли?
– Тот раз он был один. – Всеволод вздернул подбородок. – Один шел в сторону часовни.
