Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Гремучий ручей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И специально для нее построенная оранжерея. И сама лощина. Здесь ее раны сделались не такими мучительными. По крайней мере, физические. А с душевной раной она разберется в тот самый день, когда избавится от ребенка.
– Ты уверена? – Нянюшка смотрела на нее очень внимательно. В ее черных глазах не было осуждения.
– Уверена. – Габи сжала кулаки. – Я все для себя решила. Мне не нужен этот… ребенок.
– Девочка, – сказала нянюшка равнодушно.
– Что?..
– У тебя будет девочка.
У нее не будет ни девочки, ни мальчика! Ей не нужен ребенок, которого породил тот страшный человек. Она избавится от этого проклятья раз и навсегда, а потом начнет строить свою собственную башню. Пушки, мортиры, требушеты… И когда Александр фон Клейст придет за ней – а он придет! – она будет готова дать отпор.
– Ты сделаешь, как я просила? – Все ее пушки, мортиры и требушеты уставились на нянюшку, и та, словно почуяв что-то, отступила, покачала головой."
"– Все готово, – сказала нянюшка и поставила на столик перед Габи пузырек с красной, как кровь, жидкостью. – Тридцать капель, Габи – и у тебя больше не будет… девочки.
А она упряма – ее нянюшка! Она думает, что любовь может простить все. Но не все! Далеко не все…
– Три дня тебе будет тяжко, а потом все решится. – Нянюшка стояла, скрестив руки на груди. И в позе этой Габи чудился укор. – Я буду рядом, помогу, если потребуется.
– Дмитрия не пускай, – сказала Габи и потянулась за пузырьком. – Не хочу, чтобы он видел.
– Он не увидит. Никто не увидит и не узнает. Тридцать капель, Габриэла. Пей…
Пузырек был ребристый и тяжелый. В таких, наверное, хорошо хранить духи. Вот только жидкость внутри – не духи, она несет освобождение Габи и смерть ребенку. Нет, не ребенку! Существу, которое она не ждала, не звала в этот мир. Выродку, который на самом деле никому не нужен.
На столе появился наполненный водой хрустальный бокал. Бокал появился, а нянюшка исчезла. Наверное, понимала, что убийство, пусть даже того, что еще не родилось, это очень личное…
Рубиновые капли падали в бокал, окрашивая воду розовым. Капли пахли железом и полынью, и самую малость дымом. Из чего они? А в прочем, какая разница, из чего состоит яд для того, что еще не родилось, но уже заставляет ее страдать!
Габи подняла бокал, посмотрела сквозь него на рассветное солнце и в преломляющихся, мерцающих лучах увидела замок. Белокаменный, рвущийся к синему небу острыми башенками, изгибающийся коваными мостами, с распускающимися у его изножья розовыми кустами. На стенах этого замка не было ни пушек, ни мортир. По его галереям гуляло звонкое эхо детских шагов. И ребенок там тоже гулял. Синеглазая девочка с заплетенными в смешные косички черными волосами, в белом платьице, украшенном по подолу вышивкой.
