Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Гремучий ручей» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Во время оккупации небольшого города горожане сталкиваются не только с ужасом войны, но и с чем-то необъяснимым и зловещим. Страх, ненависть и тайна переплетаются в истории о выживании и борьбе за человечность в самые мрачные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
"
"– Значит, не сказки. Значит, вот какие вы – мертворожденные. То, что мертво, умереть не может. Так написано в нашей Черной книге. Я думала, сказка, а оно вот, выходит, как. Покажи мне, мертворожденная, покажи все, что знаешь. Мне интересно.
Она покажет. Силы уже на исходе, но, если собраться, если прислушаться к голосу лощины и попросить, то…
– Смотри, – слова из груди вырываются с остатками воздуха. – Смотри и запоминай!
…И темнота. Черный космос, без звуков, без запахов, без жизни. А она, Габи, невесомая пушинка в этой темноте. Такой был ее способ спрятаться, убежать от мук душевных и мук телесных – уйти в пустоту, чтобы не слышать, не видеть, не чувствовать, не быть…
Муки начались на восьмом месяце беременности. К тому времени Габи уже начало казаться, что она привыкла и смирилась со своим добровольным заточением, но тело не обманешь. И свою лютую, голодную суть не обманешь тоже. Она больше не человек. Она нежить, жаждущая крови, жаждущая чужой жизни, ненавидящая жизнь внутри себя.
А кольцо для цепи очень скоро пригодилось. И кольцо, и сама цепь. Габи сама попросила мужа об этом. Урожденная графиня Бартане на цепи, как бешеная псица! Это ли не насмешка судьбы? Или не насмешка, а наказание? За какие прегрешения, Габи уже и забыла. Но, видать, было прегрешение, раз она здесь, в специально для нее подготовленной темнице, раз сидит на цепи и ненавидит всех вокруг. Даже Дмитрия, даже свою девочку… Но больше всего саму себя. За вот эту свою новую нечеловеческую природу.
Нянюшку она тоже ненавидела. За то, что та ушла, оставила ее одну в самый тяжелый период жизни. Обещала помочь, облегчить боль, а сама ушла, бросила на растерзание демону голода. Александр фон Клейст сказал, что прекрасная Агата выжила, но сошла с ума. Теперь Габи понимала Агату как никто другой. Она тоже уже почти сошла с ума. А выживет ли? Как знать…
Дмитрий пытался помочь. Дмитрий был так великодушен, что делился с Габи самым сокровенным – своей кровью. Это было одновременно сладко, больно и мерзко. Это еще больше делало ее похожей на животное. Она впивалась зубами в запястье мужа, а мечтала вгрызться в шею… Вот такой она была страшной женой. Вот такой она будет страшной матерью.
Впрочем, нет! Материнские инстинкты все еще были сильны. И очень скоро все остальные страхи затмил один единственный. Она может убить свою девочку! Потому что уже сейчас она мало чем отличается от безумной Агаты.
Поэтому в редкие часы просветления Габи просила Дмитрия лишь об одном, чтобы он не позволил ей совершить страшное, чтобы забрал ребенка сразу, как только тот родится. Дмитрий обещал. Он все время ей что-то обещал. А еще умолял потерпеть.
