Взгляды изменились с той временной редкости до настоящего момента, когда накануне весны здесь повесили виселицу. Трехстолбовый помост и трое несчастных фигур на нем напоминают о забытом сельсовете и его позорной трибунале.
Был он одет в исподнее, лишь поверху накинул телогрейку. – Что за пожар?
– Вопрос у меня к тебе есть.
– Посеред ночи?! – Он пытался уйти, захлопнуть дверь, но Ольга держала крепко. Никуда он не уйдет, пока она не узнает то, за чем пришла.
– Уже утро, Михаил. Рассвет скоро.
Полицай переминался с ноги на ногу, ежился на ветру, смотрел понуро.
– Говори, что надо… – В голосе его было уже знакомое Ольге недоумение.
– Где Митька Куликов? – спросила она и чуть сильнее потянула за петельку.
Мишаня пошатнулся, но на ногах устоял, удивленно сощурил рыбьи глаза.
– Митька? А мне откуда знать? Почему ко мне приперлись? – Поверх Ольгиного плеча он глянул на Зосю.
– Приперлись, потому что Митька не пришел домой ночевать. Зося боится, что его забрали."
"– Кто забрал? – Мишаня юлил, пытался соскочить с крючка, но удивление его было неподдельным. – Кому он нужен, этот паразит?!
– Маме нужен. Зося его домой не дождалась, вот мы и подумали, что его могли…
– Не было приказа производить арест.
Это хорошо, что ни вреда, ни пользы. Это значит, что Митька не у немцев, и есть надежда, что парень вернется домой.
– Все? – спросил Мишаня с вызовом. – Все, что хотела спросить, спросила?
Ольга молча кивнула, развернулась к нему спиной.
– А тогда я спрошу, – ударили ее в спину насмешливые слова. Эх, не нужно было отпускать петельку…
– Спрашивай.
Он говорил, а Ольга наматывала невидимую веревку на кулак. Намотала, дернула со всей мочи. За спиной послышался вой. Значит, получилось до кровавой юшки. Зря он заговорил про Танюшку. Ох, зря…
Зося поверила.
– А вот я соберусь… вещички кое-какие возьму и схожу в город, – бормотала Зося.
