Автор
Летом 1816 года за Лондонскими пределами разбойник наблюдал через рогатую луну, ожидая своей очереди на казнь. Темнота ночи лишь подчеркивала его замкнутость и одиночество, как будто мир отвернулся к нему спиной. На его плечах носил маску из теней, скрывая истинную природу - частью грешной, частью святой....
Его репутация? Когда это раньше он беспокоился о своей репутации? По праву рождения он мог делать все, что хотел.
В холле он прошел мимо Крессиды и стал терпеливо ждать, пока кто-нибудь из обслуживающего персонала обратит на нее внимание. Ему хотелось схватить одного из слуг, пресмыкавшихся перед ним, и заставить обслужить Крессиду.
Закипая от гнева, он вернулся в свою комнату, чтобы приступить к выполнению плана. Чем быстрее все закончится, тем скорее она будет в безопасности, в ее привычном благопристойном мире.
"Он дернул за шнурок звонка сильнее, чем хотел, и содрогнулся при мысли о герцоге Сент-Рейвене, шумом привлекающем внимание к себе. Через несколько секунд в комнату вбежала запыхавшаяся служанка.
– Что-то случилось, ваша светлость?
– Я устал ждать. Скажи Бурро, что я должен увидеть его немедленно.
Служанка раскрыла рот от удивления:
– Ваша светлость, у него клиент.
Трис вынул свой монокль и посмотрел на служанку сквозь него.
– И это важнее моих желаний?
Бедная девушка побледнела.
– Нет, ваша светлость! Конечно, нет, ваша светлость!
Она выскочила за дверь, и Трис поморщился. Он должен дать ей хорошие чаевые. Теперь надо решить, что он скажет при встрече со своим незаконнорожденным кузеном.
Через минуту без стука открылась дверь, в комнату вошел незнакомый мужчина в рубашке с короткими рукавами и жилете и закрыл дверь за собой.
– Зачем пугать слуг, ваша светлость?
Их сходство было очевидным. У Жана-Мари Бурро были каштановые волосы и крепкое телосложение, он слегка напомнил Трису человека, которого он каждый день видел в зеркале, и еще больше – его дядю. На самом деле он был очень похож на их предка, чей портрет висел в Сент-Рейвенз-Маунт.
– Когда ты был в Сент-Рейвенз-Маунт? – спросил Трис.
– Весной, когда ты еще не вернулся. – Бурро говорил по-английски хорошо, но с сильным акцентом.
Трис перешел на французский.
– Я хотел сказать что-нибудь драматическое, вроде «Итак, сэр, наконец-то мы встретились».
– На что я бы ответил: «Гнусный негодяй, ты уничтожил мой дом».
На секунду Трис насторожился, но увидел озорные глаза француза и рассмеялся. Удивительно. Бурро нравился ему, он понимал своего незаконнорожденного кузена.
