Автор
Летом 1816 года за Лондонскими пределами разбойник наблюдал через рогатую луну, ожидая своей очереди на казнь. Темнота ночи лишь подчеркивала его замкнутость и одиночество, как будто мир отвернулся к нему спиной. На его плечах носил маску из теней, скрывая истинную природу - частью грешной, частью святой....
Сэр Артур пробился поближе к дочери.
– Вы все можете расходиться. Здесь Сент-Рейвен, он настаивает на танце. Герцог есть герцог в конце концов!
Мужчины разошлись, недовольно ворча. Трис поклонился Крессиде и не смог удержаться от улыбки.
– Если вы против, мисс Мэндевилл…
Крессида посмотрела в его глаза, ее щеки залились краской. Все примут это за возбуждение, но неужели она сердится? Она опустила глаза и сделала книксен.
– Как я могу отказаться, ваша светлость?
Ее отец оставил их наедине, но среди толпы. Толпы, которая будет следить за каждым их жестом, каждым словом.
– Мы первый раз вместе в обществе, – сказал он, глядя на нее, как будто они болтали о пустяках.
– Да. – Она справлялась со своей ролью, его бесстрашная мисс Мэндевилл. – Почему ты здесь? Это так опасно."
"– Нет. Поверь мне. Я… – Он чуть было не сделал ей предложение здесь и сейчас, но в нем осталась капля здравого смысла.
– Хорошо! – Но в ее взгляде промелькнуло беспокойство. – Я боюсь, что он уже успел распустить сплетни.
– После сегодняшнего вечера это будет не важно…
Заиграла музыка, сигнал к началу танца.
– Поверь мне, Крессида! – сказал он мягко, ласково, и они закружились в танце.
Это был вальс. Весь этот танец они будут кружиться в объятиях друг друга. Многие до сих пор считали вальс скандальным танцем, и теперь он понимал почему. От наслаждения у него кружилась голова.
Скоро, скоро она будет в его объятиях как жена.
Во время первого тура вальса Крессиде казалось, что она ходит по лезвию ножа, но она танцевала с наслаждением. Так как танец продолжался и никто не был шокирован, увидев их вместе, она начала мечтать.
Если они могут танцевать, то, может быть, они могут встречаться. Гулять в саду, кататься по парку. Все то, что делают обычные мужчины и женщины…
Но затем она вспомнила, что такие удовольствия будут бессмысленным мучением. Он, как и ее отец, был непостоянен.
«Он мог бы измениться», – прошептала надежда.
«Мужчины не меняются», – настаивал здравый смысл.
Но он был здесь. Это должно что-то значить. И она была ему небезразлична. Она видела это в его глазах, чувствовала в его прикосновении.
Любовь меняет людей, и, возможно, с отъездом Крофтона все у них наладится.
Трис был здесь. Это должно что-то значить.
