Автор
Летом 1816 года за Лондонскими пределами разбойник наблюдал через рогатую луну, ожидая своей очереди на казнь. Темнота ночи лишь подчеркивала его замкнутость и одиночество, как будто мир отвернулся к нему спиной. На его плечах носил маску из теней, скрывая истинную природу - частью грешной, частью святой....
– Счастливого пути!
С этими словами он повернулся и зашагал к своему экипажу, сел в него и умчался.
Крессида смотрела ему вслед, сдерживая слезы.
– Вы должны простить его, если он чем-то обидел вас, мисс Мэндевилл. Вы в самом деле небезразличны ему.
С этим человеком она не могла вступать в споры.
– Надеюсь, что вы последуете за ним, мистер Лайн. Он хорошо управляет экипажем, но…
Выражение его лица было добрым и печальным.
– Не волнуйтесь. Я соберу осколки его разбитого сердца. Надеюсь, что вы точно знаете, куда направляетесь и чего хотите.
Он вскочил в седло и ускакал. Через секунду Крессида повернулась и возвратилась в карету.
Мать выглядела расстроенной, а отец обиженным. Крессида дернулась, когда карета снова тронулась.
– Если вы хотели, чтобы я вышла замуж за герцога, то могли бы сказать мне об этом. Я избавила бы вас от многих неприятностей. Но с этим покончено.
– Это точно, – буркнул ее отец. – Я просто надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Отец вернулся к чтению.
Чтобы ободрить себя, Крессида вспомнила одно места из Иеремии: «Видел я прелюбодейство твое и неистовые похотения твои, твои непотребства и твои мерзости…»
Когда-нибудь она вспомнит об этом и поймет, что была права.
Кэри нагнал Триса, когда тот вел своих лошадей шагом недалеко от Кемберли.
– Значит, направляемся в Маунт?
– Конечно. Нужно готовиться к маскараду."
"Кэри промолчал. Сейчас неподходящее время, чтобы спорить о мисс Суайнемер.
Когда лошадей сменили, Трис был готов ехать дальше. Ему не нужно было объяснять, что он хотел опередить Мэндевиллов.
Что ж, это к лучшему, потому что он не сказал ни слова за те пять часов, пока они ехали до Эймсбери, где Крессида Мэндевилл и ее семья уж никак не могли остановиться.
Против обыкновения Трис снял две отдельные спальни, ушел в свою и закрыл дверь.
– Что его светлость желает на ужин? – спросила хозяйка гостиницы.
– Если он захочет есть, он скажет.
Он пошел в свою комнату, упал в кресло и стал размышлять. Мисс Мэндевилл не играла с ними в игрушки. Она не хотела выходить замуж за Сент-Рейвена, и неудивительно. У него был нелегкий характер, у них было мало общего, и жизнь герцога и герцогини была бы адом – если только вам не нравилось играть роль Бога.
