Автор
Летом 1816 года за Лондонскими пределами разбойник наблюдал через рогатую луну, ожидая своей очереди на казнь. Темнота ночи лишь подчеркивала его замкнутость и одиночество, как будто мир отвернулся к нему спиной. На его плечах носил маску из теней, скрывая истинную природу - частью грешной, частью святой....
По его голосу и звуку шагов Крессида поняла, что он двинулся с места и идет к ней по темной комнате.
– Теперь ты чувствуешь себя более просвещенной?
У нее перехватило дыхание.
– Немного.
Она вспомнила, что в пьесе была шутка о гордых петушках, – сейчас она слишком хорошо понимала ее. В ней снова росло возбуждение, а он был почти рядом.
«Думай о своей цели, Крессида! Не поддавайся чувствам!» – твердила себе девушка.
В комнате раздавалось тиканье часов – по часам пекари узнавали, сколько времени хлеб сидел в печи, – но в тусклом свете невозможно было разглядеть стрелки.
Крессида повернулась, пытаясь уклониться от герцога, не показывая этого, и ее рука коснулась железной дверцы печи. Она отдернула руку, боясь обжечься, но поняла, что дверца была всего лишь теплой. Девушка открыла ее. Горячий ароматный воздух вырвался наружу. Теперь дверца разделяла их.
– Наверное, днем пекли пироги и булочки.
Сочные пироги. Продолговатые булочки…
«Не думай об этом!»
Сент-Рейвен обошел дверцу и подошел ближе к Крессиде.
Ей был нужен новый барьер.
– А что же леди Энн?
– Что тебя интересует?
– Ходят слухи, что ты женишься на ней.
Он был всего в нескольких дюймах.
– Слухи, как обычно, неверны. Она моя сводная сестра и к тому же влюблена в другого.
Ее безумное сердце подпрыгнуло от радости. Затем он спросил:
– Ревнуешь?
– Нет! – Крессида отступила, оказалось, что она загнана в угол, – ее спина прижалась к другой стенке печи.
– Сегодня мы братья по оружию, Крессида. Ни больше ни меньше. И мне нравится держать тебя в объятиях.
Трис сделал еще шаг, и она оказалась между его теплом и теплом печи. Он обнял ее, наклонился, чтобы поцеловать.
Это было неправильно. Хуже того, это было глупо. Все эти разговоры о его семье, несчастном детстве – все это могло быть хитростью распутника, рассчитанной на то, чтобы ослабить ее волю.
И все же он сказал ей правду. «Братья по оружию – ни больше и ни меньше».
– Что ты делаешь?
– Доставляю тебе удовольствие, – прошептал он. – Доверься мне! Отдайся удовольствию!
– Я не должна. Мы не должны. Что мы делаем?..
– Иди со мной, мы познаем вместе все удовольствия мира. Он немного отодвинулся, но она по-прежнему была в плену его рук.
– Не беги от этого, Крессида. У тебя имя и сердце исследователя. Исследуй меня, Крессида Мэндевилл.
