Огромный холл украшен цветами, от запаха которых у меня тут же начинается аллергия. Я не люблю лилии, нежно любимые мамой, ими пахли похороны моего отца. Тяжелый, душный аромат, навсегда связанный с чувством утраты и горя.
— Ты голодна? — вдруг, совершенно по — человечески спрашивает Денис. — Няня печет невероятные пирожки с рисом и печенью. Пойдем, я тебя накормлю. Рот тут же наполняется голодной слюной. Когда же я в последний раз ела? Выпечка прекрасна, я жую, набив рот, а он сидит напротив меня в кухне и задумчиво смотрит, как я с жадностью расправляюсь с кусками теста, наполненными божественно вкусной начинкой.
— Катя, я должен извиниться перед тобой. Скорее всего, тебе придется вернуться.
От неожиданности я давлюсь и начинаю некрасиво кашлять. Все мои надежды рассыпаются в пыль, и я с трудом сдерживаю слезы.
— Не пугайся, деньги я не потребую назад — усмехается Дэн. — Сегодня, оставайся здесь, а завтра уезжай.
— Да, хозяин — спокойно говорю, но в душе моей бушует вулкан. Странно, но мне, почему — то, совсем не радостно.
Чувство тревоги, никак не хочет покидать мою душу.
— Простите, я не желала разочаровать вас — шепчу, и понимаю, что человек, сидящий передо мной, невероятно устал, буквально убит, раздавлен, скрывая все свои чувства в панцире показной бравадой.
— Вряд ли у тебя это получилось бы — вновь, нацепив на себя маску холодного безразличия, ухмыляется Дэн — Разочароваться можно только в том, кто тебе не безразличен. А ты, обыкновенная, маленькая шлюшка, купленная мной у подонка Борюсика.
Хотя, нужно признать очень даже аппетитная.
— Вот и прекрасно — выкрикиваю я в застывшее, красивое лицо моего мучителя — потому что вы мне омерзительны. Ненавижу!!!
— Ого, детка. Какие эмоции я вызвал в тебе — смеется он, глядя, как я глотаю обиженные слезы — Ненависть, прекрасное чувство. Сильное. Гораздо сильнее выдуманной любви. Я не могу отвести взгляд от него, хозяина, который расслабленной походкой, обходит меня и встает за спиной.
Чувствую сильную руку, на своей шее, и умираю от страха. — Расслабься, Кэт — приказывает Дэн, другой рукой распуская мои, собранные в хвост, волосы — ты слишком напряжена, горячо шепчет. Я боюсь дышать, забыла, как это делается. Горячие мужские губы, скользят по шее, вдоль линии позвоночника, порождая жгучее, какое — то животное желание, которого я еще ни разу в своей жизни не испытывала.
— Дыши, Кэт, — насмешливо шепчет он, — я не люблю мертвых проституток.
