— Ну, чего еще? — она недовольна моей заминкой, нервно поглядывает на часы.
— Кто это носил? — спрашиваю, и чувствую, что меня жутко тошнит.
— О, Боже — закатив глаза, Стелла сама начинает меня одевать, — да никто не носил, все новое. Ты хоть танцевать то умеешь?
— Я закончила балетную школу — говорю, чувствуя прикосновение ее тонких пальцев к своей коже, споро расправляющихся с миллионом веревочек. Мне не приятно.
— Да, это здорово тебе поможет — невесело смеется она. — Я не знаю, что у вас происходит.
Но ты явно очень сильно задела Дэна. Берегись, девочка, он не тот человек, с которым можно играть.
— Я поняла — холодно, или просто от нервов меня знобит. Стелла выдает мне туфли, в которых не то, что танцевать, я и шагу сделать не сумею.
— Идем — говорит она, и я покорно бреду за ней. Сердце вот — вот, остановится, или чего доброго, выскочит из груди.
— Да, готова — говорит моя крестная фея в телефонную трубку, — поняла. Повезло тебе — обращается уже ко мне. Дэн передумал.
Ты не выйдешь в зал.
От радости я готова расцеловать ее. Но Стелла отстранившись, достает из кармана халатика черную, бархатную повязку и одевает ее мне на глаза. Я погружаюсь в полную темноту, чувствуя, как ядовитый страх запускает щупальца в сердце.
— Будешь танцевать приват нашему постоянному клиенту. Все будет хорошо — тихо шепчет мне наставница, и я слышу, как за ней закрывается дверь.
Тишина. Звенящая. Но чувствую, что я не одна. Ощущаю оценивающий взгляд. Шаги.
Руку на своем бедре.
— Я не умею танцевать — сдавленно выдыхаю. Мужские руки жадно скользят по телу.
Вскрикиваю, понимая, что лишилась бюстгальтера.
— Ты прекрасна — слышу я знакомый голос, — Непорочная шлюха.
— Зачем ты так со мной? — всхлипываю, и поднимаю руку, чтобы снять с глаз повязку. — Дэн, я чуть не умерла от страха. За что?
Он молча отводит мои руки, от лица, не позволяя освободится от бархатного безумия, и тянет на себя, заставляя опуститься к нему на колени. Я чувствую его эрекцию, и понимаю, что умираю от страшного желания.
Распадаюсь на части, ощущая его руки на своих ягодицах. Слышу утробный стон, рвущий горло.
— Ты будишь во мне то, чего я боялся много лет, Катя Романова — хрипит он, — За это я тебя ненавижу. И хочу, просто до одури."
"От его слов внутри меня все переворачивается, болезненное томление внизу живота мешает соображать.
— Ненавижу — стону, изнемогая от яростного желания, терзающего мою плоть.
