Червь дернулся в руках убийцы, и обмяк, а убийца все выкручивал в руках его голову, наслаждаясь влажным хрустом, в сломанном позвоночнике своей жертвы.
— Выйдет из тебя толк, чухан — одобрительно хмыкнул старый вор — Давай, валим. Вырулим, с божьей помощью.
Мужчина осклабился в улыбке. Почувствовав кровь, он уже не мог остановиться. Ликование заполнило его звериное сердце. Он глядел в спину блатного, который сам подписал себе смертный приговор. Хищник стал жертвой, сам того не подозревая, считая себя неприкосновенным.
Но, пока он был ему нужен.
Дэн
— Дэн, Дэни — плачет в телефонную трубку мама — Где ты?
— Мама, что случилось? — спрашиваю, чувствуя, как сердце мое уходит в пятки от лютого ужаса — Что то с отцом?
— Приезжай, скорее, приезжай — всхлипывает она, на глаза, словно падает пелена, возвращая меня туда, куда я не желаю. «Денечка, динь- динь, колокольчик мой» — слышу я давно забытый голос, в своей голове, полный слез и боли. Воспоминания ослепляют. Мама, мамочка. Я вижу мертвые глаза, той, без которой не знал, как жить.
Чувствую холод мертвого тела. Забыть. Не могу забыть.
— Дэни, Денис Николаевич, словно сквозь вату, слышу голос Стеллы, буквально бегущей за мной, но не обращаю на нее никакого внимания. Завожу машину, с трудом соображая, что нужно делать, и жму на газ. Страх, жгучий, разрывающий внутренности, не дает мне сконцентрироваться на дороге. Словно в бреду, добираюсь до дома. В кармане, вновь звонит телефон, но я не отвечаю.
Дома тихо. Страшно тихо. Звенящая тишина разрывает сознание.
Мать сидит на диване в гостиной и тихо напевает, раскладывая очередной пасьянс. Только слышно тихое позвякивание Глашиных спиц. Она, притулившись, сидит на краю кресла, и беззвучно шевелит губами, считая петли.
— Что случилось, дорогой? — улыбается мать, но увидев мое лицо, вскакивает с места и, с грохотом, уронив стул, подбегает ко мне, с тревогой заглядывая в глаза. — Катя? Где девочка? Что то случилось?
— Мама, с Катей все нормально, — поморщившись, говорю я, чувствуя запоздалый стыд перед девчонкой.
Я совсем забыл о ней, поддавшись паническому ужасу. Виноват. Опять, виноват, перед той, которая может меня оживить. Вернуть мне жизнь. Нет. Не хочу, мне не нужны отношения, в которых я могу опять потерять ту, которая будет нужна мне, как воздух. Нельзя привязываться. Для меня — это смерть.
— Сынок, родной, да, что случилось? — прохладная рука матери, ложится мне на лоб.
— Ты мне звонила. Я думал, что то страшное произошло.
— Нет, родной.
