Я смотрю на Катю, стоящую у стены, которая, метнувшись к столу, достает из него отцово лекарство, и почти насильно засовывает их в его рот. Все то время, что мы находимся в кабинете, она молчит. Просто смотрит на меня огромными глазищами, в которых плещется страдание."
"— Катя, спасибо — отец пожимает ее руку. — Денис, бери Катю, и ступайте отдыхать. Нам всем нужен отдых — твердо говорит он, и пристально смотрит на меня. Я не хочу уходить, не хочу оставлять его, мучающегося чувством вины, одного. Потому что, я очень хорошо знаком, с этим сжирающим изнутри, чувством.
Но и перечить нельзя. Этот его взгляд известен всем членам семьи. Я знаю, что сейчас они с генералом будут до утра пить водку, ничем не закусывая, ожидая хоть каких то результатов.
В доме пахнет валерьянкой. Я боюсь попасться на глаза матери. Ведь это из за меня погиб ее единственный ребенок. Боюсь, что просто не найду слов, что бы утешить эту сильную женщину, взвалившую на себя чужого, проблемного мальчишку: ставшего причиной всех ее бед.
— О чем ты думаешь, Дэн? — спрашивает меня Катя, заглядывая своими глазищами, прямо мне в душу. Меня это жутко бесит. — Ты ни в чем не виноват, запомни это — прочитав мои мысли, выдыхает она.
— А, знаешь, ты права — говорю, прижимая к себе ее податливое тело. — Ты ведь знаешь, кто был номером один, не так ли?.
— В смысле? — она лжет, прячет глаза.
— Скажи мне, кто первым погиб из за меня? — я знаю ответ на этот вопрос. Нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться.
Катя молчит, чем еще больше выводит меня из себя.
— Иди в свою комнату — приказываю, оттолкнув ее от себя.
— Я не могу тебя оставить, по контракту мы должны быть неразлучны — упрямо говорит наглая девка, с вызовом на меня глядя.
— Проваливай — ору, не в силах сдерживаться. — Не хочу тебя видеть.
— Да, Анна погибла не сама, ее убили — она тоже кричит. Губа дрожит от обиды. — Что, тебе легче стало, от этого знания? Тебя оберегают всю жизнь, любят до безумия. Может потому, ты жалеешь только себя? Ты, самовлюбленный эгоист, лелеющий свое горе, совсем не замечающий, каково приходится людям, давшим тебе все.
— Я думал, что это я убил ее — говорю устало, глядя на слезы, стекающие по лицу Екатерины. И она права, как это не странно — Мы поругались, сильно. Анна уехала от меня вся на нервах. Я, все эти пять лет, думал, что моя невеста погибла, из за глупой ссоры, спровоцированной мной.
— Ты любил ее?
— Да, думаю, что любил — неуверенно отвечаю.
