Позорную татуировку, он выжег головней от пожарища, оставшегося на месте последнего приюта двух беглых зека. Рана горела огнем, под грязной тряпкой, которой он перевязал руку, напоминая о годах унижений и побоев. Теперь он был свободен.
— Куда тебе, болезный? — весело спросил дальнобойщик, остановив возле него тяжелую махину Камаза — Да, не бзди, я тоже откинулся недавно. Садись, подвезу.
Убийца назвал город, в котором жила его «Заочница», и заснул под звук мотора, наслаждаясь горячим теплом, несущимся из автомобильной печки.
Ему снова повезло.
— По пути мне — хмыкнул водила, сверкнув фиксой — Я кстати, Колян.
— У меня нет имени — буркнул тот, кого, когда то, в прошлой жизни, звали Андреем, и нащупал в кармане охотничий нож, прихваченный им у Лося.
— Ну, нет так нет — хохотнул шофер, и замолчал, изредка поглядывая на странного пассажира.
— Тут тебя высажу, братан. В город мне не с руки заезжать — Колян улыбнулся, притормаживая у обочины. Небо потемнело, предвещая скорую ночь. — Ни пуха, безымянный.
— И тебе удачи, дружище — оскалился убийца, выкидывая вперед руку, с зажатым в ней ножом. Лезвие с хрустом вошло в грудную клетку дальнобоя. Колян удивленно моргнул, и обмяк на сиденье, уставившись пустыми глазами в потолок. Мужчина вытащил у него из кармана кошелек с документами, прихватил теплую куртку, и выскочил из душной кабины на свежий воздух. Ему не жалко было случайного попутчика, скорее всего, тот на зоне тоже издевался над такими, как он. А собакам, как известно, собачья смерть.
Сплюнув под ноги, убийца накинул чужую куртку, и бодро зашагал в сторону города, призывно подмигивающего огнями.
Дэн
— Какого хрена, твой генерал не чешется? — рычу я, мечась по кабинету — Неделя уже прошла. Ему нужен я, это же ясно. Выродок жаждет прикончить меня. За что только не понятно. Что я ему сделал то?
— И, что ты предлагаешь? Или надеешься, что я позволю своему сыну, выступить в качестве приманки? — горько усмехается отец, не сводя с меня внимательного взгляда.
— Денис, успокойся.
Вся полиция города ищет Давида. Ты ни в чем не виноват. Ни в чем, запомни это раз и навсегда.
— Я не могу так больше — уронив голову на руки, почти рыдаю. — Не могу видеть мать в таком состоянии. Не могу передвигаться под конвоем. Я устал бежать от своего страха. С детства бегу.
— Подумай, что станет с матерью, если она еще и тебя потеряет — тихо говорит отец. Он раздавлен, я знаю. Вижу. — Она этого не переживет.
— Она ненавидит меня — шепчу я.
