Боже, да им абсолютно все равно, как себя чувствую я. Конечно, их интересует только ребенок, растущий в моей утробе. Стыдно, я совсем забыла, что обещала приехать к маме. Чувствую, как щеки обжигают слезы. Это гормоны, наверное. Да, конечно, я просто меняюсь.
— Хорошо — киваю головой, подчиняясь воле хозяев дома. Денис сидит молча, глядя, куда — то за мою спину, совсем не принимает участия в этом фарсе.
— Все будет хорошо, девочка — фальшиво улыбается его мать, и кладет руку на мой, все еще плоский живот. ЕЕ лицо меняется, наполняется странной теплотой, исчезают залегшие в уголках губ, скорбные складки.
Дэн морщится, странно глядя на меня, а потом молча покидает комнату. — Все будет хорошо. Скоро мы все будем вместе. Он обещал — словно сумасшедшая шепчет она. Мне становится страшно.
— Кто он, Ольга Николаевна? О ком вы говорите? — почти кричу, привлекая внимание отца Дэна.
— Катя, ты о чем? Я ничего такого не сказала — удивленно отвечает она, моментально выныривая из своего странного транса. — Тебе послышалось.
У беременных всякие причуды бывают Мать Дэна смеется, а я вижу, как напряжение уходит с лица Николая Георгиевича. Только мое сердце, никак не хочет отпускать тяжелая тревога. Я не сошла с ума, слышала каждое ее слово.
— Я устала. Скажете, когда поедем к доктору. А пока, пойду, отдохну — стараясь не выдать волнения, говорю, и почти бегом устремляюсь вслед за моим несносным хозяином.
Дэна нет в его спальне, а может, он просто не хочет впускать меня. Я стучусь в дверь, до боли в костяшках, но ответом мне служит гробовая тишина.
«Ну, и черт с тобой» — зло думаю, стараясь не разреветься, и медленно бреду в свою комнату.
Он там, лежит на моей кровати, раскинув длинные ноги.
— Где ты шляешься, куколка? — насмешливо говорит Дэн, глядя в мои расширившиеся от удивления глаза — Я пришел за долгом.
— За каким? — спрашиваю тупо, пытаясь восстановить дыхание. Сердце вот вот выскочит из груди.
— За супружеским, детка. Мы же почти семья — давно я его не видела в таком настроении.
Дэн смеется, а я готова провалиться сквозь землю, от взгляда его прекрасных, любимых глаз.
— Мог бы и ботинки снять — недовольно бурчу, хотя мне хочется лечь рядом, свернуться калачиком, и просто чувствовать его обжигающее тепло, руки на своем теле, и жадные губы. От этих мыслей, в низу живота разливается горячее возбуждение. Он прожигает меня взглядом, и раздувает породистые ноздри, принюхиваясь, словно дикий зверь, чувствующий феромоны, выделяемые самкой.
