Мне потребовалось несколько дней, чтобы понять, почему он так долго ждал. — Заставил меня думать, что ты кто-то другой.
Он молчит.
— Как долго бы ты позволил этому продолжаться? — Это я действительно хочу знать.
— А как долго ты бы продолжала трахаться со мной, со мной в маске и с Дэвидом? — огрызается Син, уходя от ответа на мой вопрос и задавая свой. — Ради всего святого, Элли. Можно подумать, одного члена было бы достаточно."
"Я влепляю ему пощечину здоровой рукой. Я делаю это снова, но Син хватает меня за запястья прежде, чем я успеваю его коснуться. Я вырываю руку, но из-за инерции и высоких каблуков на неровной дороге падаю и скольжу боком по гравию. Син надо мной не смеется. Вместо этого он смотрит на меня с жалостью. Грудь сдавливает, становится трудно дышать.
— Пойдем, — он делает шаг вперед, чтобы снова помочь мне подняться, и я поворачиваюсь и вскакиваю на ноги, отряхивая руки и снова поправляя платье. Черт, надо было надеть сегодня джинсы и теннисные туфли.
— Я пойду пешком.
— Нет, — рычит Син. — Тащи свою задницу в машину.
Я делаю еще один шаг назад.
— Элли! — рявкает он. — Тащи свою задницу в мою гребаную машину. Сейчас же. Я не оставлю тебя здесь, на обочине. Это небезопасно.
Я прыскаю от смеха. Та часть меня, которая хочет драки, поднимает свою гребаную голову, и я говорю:
— Уверена, что смогу отсосать чей-нибудь член, чтобы прокатиться.
Син протягивает руку, хватает меня за локоть и тащит обратно к машине. Затолкнув меня внутрь, он захлопывает дверь, и я хватаю бутылку шампанского, которую захватила с собой, когда выбегала из дома моей мамы. Пытаясь избавиться от привкуса рвоты, я делаю большой глоток. Я жду, пока Син сядет на водительское сиденье и закроет дверь, а потом открываю свою и убегаю. Мне нужна была фора.
— Блять, — шипит он, за чем следует звук захлопывающейся двери.
Я убегаю в лес и слышу, как его шаги стучат по гравию позади меня. Я пригибаюсь под ветками и перепрыгиваю через большие сучья.
Я задыхаюсь, сердце колотится, но я не оглядываюсь. Мне просто нужно идти дальше. Я лучше буду одна, чем с ним. Он безжалостно трахал меня в ту ночь после «Фрик-шоу» и потом, когда был в маске. Почему он сейчас проявляет слабость? Потому что узнал, что я шлюха? Син всегда это знал. Я слышала, как обо мне шептались в школе, а потом в Баррингтоне. Но я никогда не придавала этому значения. Никто по-настоящему не знал меня и того, через что я прошла, а те, кто думает, что знал, могут отправляться в ад.
Я чувствую резкий толчок в спину и падаю на землю. Я знала, что на каблуках далеко не уйду. Боль пронзает мое плечо и бедро, и с губ срывается крик.
Меня хватают за руки и переворачивают на спину. Я поднимаю голову и вижу, что надо мной нависает разъяренный Син.