Автор
В руки бывшего мужа попала бумага с печатями и заключением, от которого его сердце разрывается. Он рычит, пряча обиду за стиснутыми зубами. Теперь он понимает, что не был бесплоден — просто больше никогда она в нем не найдет доверия. В эти мгновения рождается Грешник: Вернуть бывшую, пятое из серии о мощных и страстных сердцах....
Выдохнув, прикрываю на секунду веки.
— Хорошо. Но сначала сообщу отличную новость.
Я вопросительно выгибаю бровь, мол, продолжай, но Рамиль внимательно смотрит мне в глаза. Впритык. Не отводит взгляда до того момента, пока я не сжимаю челюсти до боли. Не время для игр, Чернов!"
"— Ты скажешь, что всё это значения уже не имеет. Но всё же, — вымученно потирает лицо рукой. Ставит стул напротив меня, садится. — Мать Милы тоже за решеткой. Наконец призналась. Поняла, что ей нет спасения.
Моя боль не утихает. И не утихнет, даже если все враги в тюрьме окажутся.
— Скоро Мила тоже туда попадет. В свой новый дом Или сёстры… Если пошли против закона, то они тоже круто расплатятся, — проговаривает угрожающим тоном.
— А ты сам себя как накажешь, Рамиль?
— Каждый день без тебя — самое большое наказание для меня, Лера, — хрипло шепчет он. — Ты думаешь, мне легко живётся?
— Ты сам выбрал этот путь.
— Сам, — соглашается. — Облажался.
Берет меня за руки, обжигая прикосновением. Большим пальцем гладит ладонь. Не отрывая взгляда, мы смотрим друг на друга. Я бы сказала, даже не дышим. Больно, когда любимый рядом, но прикоснуться к нему не можешь. Гордость не позволяет.
Я и раньше часто обижалась на него. Но настолько сильно скучала, что быстро забывала все обиды и бросалась ему на шею. Но не сейчас. Не тот случай.
— Хочу задать тебе вопрос, — шепчу я, продолжая смотреть в черные глаза.
Рамиль сглатывает, а потом несмело улыбается.
— Я уже догадываюсь…
— Зачем ты мне тогда сказал, что не станешь оплачивать лечение моего брата? — перебиваю. — А потом сделал наоборот. Он же груз на твоих плечах, не?
— Нет, конечно. Я от злости, — глубоко выдохнув, отпускает мои руки. Зарывается в свои волосы пальцами, взъерошивает их. — Я тогда всякой чуши наговорил, лишь бы тебе больно сделать. Идиот! Ведь считал, что я прав, а ты… Прости…
Он поднимается и подходит к окну.
— Где мой брат сейчас, Рамиль? — спрашиваю спокойно, поднимаясь. — Если будешь врать, то лучше замолчи.
Он не спешит отвечать, я же тихо стою в стороне, наблюдая за его огромной фигурой. Черт знает, куда брата отправил.
