Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
И снова в который раз пожурила себя за то, что раньше была такой непростительно слепой дурой. Как будто у меня глаза были на известном месте сзади.
Что там за документы — я не очень в курсе, Гарик сказал, что «нужные надежные люди» подготовили все как надо. Суть в том, что там как будто важная информация о закупках сырья по немного завышенной цене, но нужно брать, потому что из достоверных источников известно, что данное сырье вот-вот попадет в группу товаров с высокими ограничениями и тогда цена на него значительно возрастет.
Насколько я понимаю, когда «Эллипс» клюнет на эту инфу, они просто скупят много тонн сырья низкого качества, да еще и по крайне завышенной цене. То есть, конкретно попадут на деньги. Вряд ли человека, который принес такую информацию, погладят за это по голове.
Стараюсь изо всех сил держаться за эту мысль, в особенности, когда Ленка выходит из-за ширмы в свадебном платье а ля «тюль на чайнике».
Хотя, конечно, я просто придираюсь — платье не такое ужасное и сидит на ней хорошо.
Просто если я буду думать, что у нее не за горами свадьба, то могу просто сбежать и поставить жирный крест на нашей с Гариком афере.
— Тебе очень идет, — говорю буквально по капле выцеживая из себя дружелюбие.
— Сидит идеально! — нахваливает консультант, и все время нарезает вокруг Ленки круги, поправляя складки на юбке или еще туже затягивая корсет. — Ни один мужчина не устоит!
— Да он уже и так не устоял, — довольно фыркает Ленка, вставляя напоказ палец с кольцом.
До свадьбы еще месяц, а она уже носит его и всячески выпячивает.
Я непроизвольно кладу руку так, чтобы спрятать свою «подделку с «алика».
Потом хватаю телефон и говорю, что совсем забыла перезвонить матери, и она с меня теперь шкуру снимет одними цензурными выражениями. Ленка проглатывает «наживку» — она в курсе о наших с матерью тяжелых отношениях, и не раз становилась свидетельницей скандалов, которые мать устраивала буквально из ничего, на ровном месте.
Мой портфель остается стоять на диванчике — нарочно расстегнутый, с как бы случайно торчащими наружу листами.
Это слишком лакомый кусок пирога, чтобы моя «подружка» не попыталась его урвать.
На улице я нарочно отхожу подальше — оглянувшись, замечаю, что Ленка поглядывает мне в спину через огромное окно-витрину.
За углом останавливаюсь, прижимаюсь любом к прохладному фонарному столбу и начинаю медленный отсчёт от одного до ста.
Все правильно, это бумеранг.
