Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Так что…
Я не успеваю закончить, потому что Гарик слишком выразительно морщит лоб, как будто ему требуются все умственные усилия, чтобы понять, о чем вся эта моя длинная речь.
— Маша, — он нарушает неловкую паузу, и снисходительно улыбается, — я не гей.
— Окей, — психую я, быстр сбрасываю халат, а вслед за ним маленькие тряпочки верха и низа купальника, — тогда я к тебе в джакузи.
Глава 51
На самом деле мне очень страшно в эту минуту.
Никогда в жизни я не щеголяла перед мужчиной раздетой, тем более перед тем, который ни разу не раздевал меня сам, но я должна сделать это хотя бы для того, чтобы, лежа ночью в одинокой постели, понимала — готова ли я к браку, в котором мой муж будет предпочитать общество других женщин — моему обществу.
Гарик лишь немого склоняет голову к плечу, как-то почти по-собачьи.
У него очень пристальный взгляд, но все такой же непроницаемый и холодный.
Что думает? Чего хочет?
Когда на меня смотрел Призрак, я почти всегда знала, что у него на уме, и какой предмет гардероба он снимает с меня в эту секунду.
Гарик смотрит как на статую — достаточно красивую, чтобы выжать из него рассеянное прикосновения языка к нижней губе, но, очевидно, не достаточно привлекательную, чтобы сделать хотя бы движение в ее сторону.
Нужно все мое мужество, чтобы не прикрыться руками.
Будет просто нелепо — сначала лихо скинуть с себя купальник, а потом стыдливо прикрываться, как оскорбленная невинность.
Так что, держа голову высоко, просто медленно захожу в джакузи, занимая место в противоположном углу.
— Очень эффектно, Маша, — наконец. Нарушает молчание Гарик.
— Хотела посмотреть, не врешь ли ты.
Господи, зачем я изображаю дерзкую девицу? Это же совсем не мое.
— И как? — Он вопросительно поднимает бровь, и насмешка в уголке его рта не особо похожа на улыбку.
— Кажется, все в порядке. Но было бы понятнее, если бы ты встал.
— Я встал? — переспрашивает Гарик.
Пошлый подтекст его вопроса заставляет меня неожиданно покраснеть.
Это ужасно — начать свою собственную игру, чтобы через минуту понять, что не ты придумала правила.
Гарик вынимает руки из водя и забрасывает его на бортики джакузи.
Почему-то отмечаю, что у него безупречно выбритые подмышки.
