Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
Обычная тактика, которую я выучила вдоль и поперек. Он каждый раз приходит с железобетонной уверенностью в собственном победоносном блице, и каждый раз уходит явно не с тем, на что рассчитывал. Вот почему так тяжело вести бизнес с людьми старой закалки — они крайне тяжело меняют основные парадигмы поведения.
— Эльдар Каримович, кстати о внимательности. — Делаю глоток вина, кладу на язык слайс благородного «Тартуфо» с черным трюфелем. Неторопливо разжевываю все это, чтобы порадовать внутреннего гурмана. — Мне кажется, договор между вашим холдингом и «ОлМакс» исключает перекрестный интерес.
Бакаев допивает содержимое своего стакана, барским жестом поднимает руку с пустой посудиной и официант уже тут как тут — подливает новую порцию из бутылки с этикеткой «Реми Мартан». Это еще одна демонстрация для меня: «Смотри, кто тут хозяин положения».
Обычно он не ведет себя настолько вызывающе.
И это плохой знак. В этот раз Бакаеву очень не понравилось, что какая-то выскочка не дает ему урвать жирный кусок, а урвать теперь есть что, и если холдинг оттяпает то, во что «ОлМакс» вливало деньги несколько лет, это будет равносильно идиотской фразе из одной всем известной методички: «Когда вас насилуют — постарайтесь расслабиться и получить удовольствие».
Я мысленно уговариваю себя не нервничать.
Меня не запугать уже не запугать.
Просто… нужно быть внимательнее и следить за каждым его словом.
И…
Я чувствую пару ладоней, которые уверенно ложатся мне на плечи.
Это Гарик. Я узнаю его прикосновение из тысячи, даже если в последний раз он дотрагивался до меня так давно, что лучше не вспоминать.
Протягиваю руку, накрываю его ладонь и не без удовольствия ощущаю холодок кольца на безымянном пальце мужа.
— Извини, что опоздал, — целует меня в макушку, втягивает носом аромат моих волос и еле слышно, смазано на ухо, — вкусно пахнешь, Маша.
Два года прошло, а его вампирские замашки никуда не делись.
Гарик протягивает руку очень удивленному Бакаеву, которому явно не нравится, что придется вставать, когда он только что еле-еле удобно устроил свой живот.
Муж занимает место рядом со мной как раз в тот момент, когда нам приносят заказ. Гарику протягивают меню, и он сразу, не отпуская официанта, делает новый:
— Треску на углях с морковным пюре и салат с артишоками, на двоих. — Кивает на тарелки передо мной. — А это, пожалуйста, верните на кухню с моими личными извинениями шеф-повару.
