Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
— Ну если моя избалованная печень не переживет одноразово такую дозу, похорони меня под березками.
Он смеется, когда говорит это и снова активно жует, но шутка почему-то напрочь отбивает у меня аппетит. Даже свою любимую «Колу» проглатываю с трудом.
— Я пошутил, Маш, — быстро извиняется за глупости Гарик.
— Было бы неплохо, если бы ты подтвердил это отсутствием синяков под глазами, — наконец, позволяю перейти на откровенность. Мы муж и жена, черт подери, почему я должна молчать, если вижу, что моя вторая полвины откровенно издевается над своим организмом ради никому не нужных Олимпов.
Он продолжает сосредоточенно жевать.
Ну как, сосредоточенно — даже с фастфудом в руках и каплей соуса на нижней губе, Гарик выглядит аристократом на двести процентов.
— Я готовлю документы на передачу тебе пятидесяти одного процента акций «ОлМакс», — говорит он, промокая рот салфеткой.
Я останавливаюсь и со злостью швыряю бургер в урну.
Следом летит «Кола».
— Гарик… какого… — Не стесняюсь в выражениях, потому что три крепких слова — лучше трех красивых предложений. Я называю это «оптимизацией». — Я клянусь тебе тем местом, на котором стою и чтоб мне провалиться, если вру, но пока ты не объяснишь, что происходит — я не подпишу ни одной бумажки, не согласую ни один платеж! Забью болт на «ОлМакс» и закачу себе мировой тур на полгода, а твоя драгоценная фирма пусть все горит синим пламенем!
Муж не отрывает взгляд от моего лица.
Берет под руку и уводит с мостовой поближе к противоположной стороне улицы.
— Это было… эффектно, — оценивает мою тираду.
— Это была правда, которую я тебе устрою если ты…
— Я подаю на развод, Маша, — спокойно отвечает Гарик. — Срок наших договоренностей истекает через год, но в любом случае судебная тяжба затянется минимум на полгода. Считай, «ОлМакс» — это мои отступные.
Я не верю своим ушам.
— Развод? — повторяю одними губами.
— Надеюсь, ты не будешь упорствовать. — Его попытка согреть, энергично растирая мои плечи ладонями, выглядит как издевательство. — Мы не живем вместе, у нас нет никакого совместного быта и детей, все это нотариально заверено. Дом я тоже оставляю тебе. И деньги…
Я отпихиваю его так резко, что от неожиданности Гарик оступается и делает несколько шагов назад, пытаясь сохранить равновесие.
