Автор
Ночью выхожу на пробег, под меланхоличный свет озера. Вот так всегда начинается новое начало: разбитый автомобиль, душевные раны, но надежда — что-то позитивное вижу я каждый день. Власть эмоций уступает место холодной прозорливости, и это вызывает странную радость.
И в таком состоянии я все время на связи с адвокатами, которые скрупулезно перерывают каждый лист заявления и отчитываются передо мной за каждую правку.
Лисина хотела ударить меня моим же бумерангом — на время рассмотрения дела заблокировать мою деятельность в «ОлМакс» и перекрыть мне доступ ко всем финансовым потокам. Но эту ее попытку мои юристы пресекают на корню, потому что любые мои действия на посту собственника компании не несут никакого финансового ущерба, и доказательства, на основании которых Лисина А.
Как-то так. Я до сих пор не сильна во всех этих юридических коллизиях, хоть за годы работы пришлось научиться вникать в основные нюансы.
Пока что мои шансы заморозить процесс и не довести дело до судебного рассмотрения, юристы расценивают как «удовлетворительные». И тут на сцену выходит вопрос денег, которых, благодаря моим стараниям, у Лисиной уже нет.
Хорошо бы подстраховаться и как-то ликвидировать Бакаева, но я ума не приложу, чем его взять.
Я как раз пытаюсь еще раз прикинуть, где у него слабые места, когда на экране моего телефона всплывает имя Великана и его аватарка, на которую я прицепила смайлик с большой гирей.
— Если ты снова с мясом, то предупреждаю — у меня нет аппетита, — противно гундосю в трубку своим в хлам заложенным носом.
— У тебя голос как у гадкого утенка, — констатирует Стас. — И нет, я сегодня без мяса.
Мы не виделись целую неделю, но периодически переписывались.
Я, конечно, не сказала ни о своей болезни, ни о проблемах с Лисиной — не хотела тащить всю эту блёвань моей жизни в наше с ним безоблачное общение. Но судя по недовольному вздоху Великана, сейчас как раз щедро огребу за свои шпионские игры.
— Ты болеешь, — констатирует он. — Давно?
— Ну… — тяну, придумывая, как бы отделаться легким испугом. — Это просто простуда.
— Простуда? Отвертка, не звезди — у тебя голос без пяти минут дохлой лошади.
— Какой изысканный комплимент, Станислав, — фыркаю. Кладу телефон на стол, включаю громкую связь и снова с ногами на диван, завернувшись в одеяло, как в кокон. — Хорошо, у меня грипп. Доволен?
— Нет, не доволен. Категорически зол.
— Просто не хотела терять корону самой главной красотки в твоей жизни, — шмыгаю носом, и сама над собой смеюсь — красотка, как же. Разве что первая с конца.
