Автор
Три мужчины войдут в жизнь героини, каждый преподнеся ей свой урок. Между запретными чувствами и моральным выбором ей предстоит найти себя, пройти через боль и предательство. История о том, как неидеальные люди меняют друг друга и учат прощению, силе и смелости.
— Маша, — Грозная оборачивается уже на площадке, на полпути к лифту. — Может, пообедаем вместе в эту субботу? Потешите меня рассказами о разноцветных буднях молодой женщины. Мне этого… немного не хватает.
За последние дни это, кажется, самое странное предложение, которое я слышала.
Которое вообще могла представить.
Чтобы я и Грозная вместе проводили время?
— Хорошо, — отвечаю я, чтобы не говорить «с радостью», потому что это было бы слишком большим преувеличением. — Можно встретиться в два в… каком-нибудь подходящем месте.
— Может, в «Маке» на Невского?
Я чуть не икаю, оболванено кивая ровно до тех пор, пока Грозная не скрывается в кабинке лифта.
Согласиться на это стоило хотя бы для того, чтобы увидеть, как эта Круэлла в соболях будет уплетать Биг Мак и хрустеть картошкой-фри.
Глава 24
К Диме я приезжаю только к девяти.
Он открывает дверь, стоит в пороге, навалившись на косяк, и выразительно смотрит на меня всю, как будто я должна была прийти с цветами и плюшевым медведем, чтобы загладить вину своего опоздания.
— У меня была важная встреча, — говорю немного устало. — Извини.
В знак примирения протягиваю пакет с коробкой бельгийского шоколада из моих личных запасов и двумя пакетами орехового ассорти. Дима отходит, пропуская в квартиру.
Я перепрыгиваю порог как нашкодивший котенок, быстро стаскиваю сапоги, бросаю куртку куда-то на тумбу и, когда мой Призрак оборачивается, сама тянусь, чтобы повиснуть у него на шее.
Он обнимает в ответ, целует, нарочно посильнее царапая мой подбородок своей щетиной.
Я фыркаю, как кошка, которой капнули на нос.
— Надеюсь, все хорошо? — переспрашивает Дима, когда мы с огромным трудом отлипаем друг от друга.
— Да, — отвечаю уверенно. — Немного странно и неожиданно, но хорошо."
"Мне хочется рассказать ему и о предательстве подруги и о том, что моя бывшая грозная работодательница вдруг решила со мной подружиться, но мы, кажется, еще не слишком близки для всего этого. И такое положение вещей немного царапает мои принципы, потому что это все же странно — уже быть «как надо» для секса, но не чувствовать достаточной связи, чтобы впускать за свои личные границы.
Справедливости ради — я в принципе никогда не пускала туда мужчин.
Для меня это всегда было чем-то из области «сильные женщины не плачут, не жалуются и у них никогда не болит голова».
— Уже все остыло, — вздыхает Дима, кивая в сторону кухни.
— Не страшно, — отмахиваюсь, с любопытством поворачивая нос туда же, — я съем даже кашу из топора.
