В «лопатнике» лежал паспорт и несколько пятидесятитысячных банкнот. Естественно, все это он также оставил себе.
Одевшись, Мирон удобно устроил за поясом брюк «вальтер», набросил на себя халат и направился к выходу.
– Ах да, – спохватился он.
Совсем забыл о Карине. Нельзя ее тут оставлять в полном здравии.
Он подошел к ней, рукой схватил за волосы и приблизил к себе.
– Нравишься ты мне, мартышка! – засмеялся он и впился поцелуем в ее губы.
Пальцами руки одновременно пережал ей сонную артерию. Девушка потеряла сознание и упала на пол.
– Как она меня любит! – продолжал смеяться Мирон.
Переступив через Карину, направился к выходу.
Он не воспользовался запасной лестницей. В вестибюль спустился в служебном лифте и двинулся прямо на охранника, который тут же поспешил перегородить ему выход. Бдительность, блин, проявил. Мужику под пятьдесят, может быть, бывший мент.
– Кто вы такой? Я вас не знаю! – остановил он Мирона.
Ух ты, он что, всех врачей в больнице знает?
– Да ты чо? – рассмеялся ему в лицо Мирон. – И я тебя, козел, не знаю.
Охранник рассвирепел и потянулся к кобуре на поясе брюк. Отлично, у него есть оружие!.. Только бы не газовое.
Мирон увидел направленный на него «наган» и облегченно вздохнул. Оружие боевое, ради него он и искал встречи с охранником.
– Руки за голову, лицом к стене! – скомандовал мужик.
Расстояние между ним и охранником – метра два, не больше. Лучше бы, конечно, их разделяло два шага. Но и так годится.
Охранник не шутил – запросто мог выстрелить. Но Мирон верил в собственную неуязвимость. Он резко отскочил в сторону – ушел с линии прицела. И тут же возник сбоку от мужика. Блокировать руку с пистолетом не составило особого труда, и заломить ее за спину – тоже. Одной рукой он сжал шею охраннику, второй забрал у него «наган». Когда тело бесчувственного охранника обмякло, Мирон опустил его на пол. Затем выбросил уже ненужный «газовик» и вложил на его место «наган». Все, теперь можно идти.
Ночь встретила его прохладой и благоуханием пробудившейся от зимней спячки природы. Его пытались убить в конце октября, в больнице он пролежал полгода, значит, сейчас конец апреля – начало мая. Что ж, отличное время года.
Он вышел из ворот больницы, прошел по пустынной улице вдоль трамвайной линии. Глухая ночь – в это время городской транспорт бездействует. Уехать отсюда можно только на такси. И то если повезет.
А Мирону везло. Ему просто не могло не везти. Он прошел всего метров двести-триста, когда из-за поворота вырулила машина с опознавательным знаком на крыше. Так и есть, такси. Он поднял руку, и «Волга» остановилась перед ним как вкопанная.
В машине было тепло, уютно, тихо играла музыка.
– Куда едем, командир? – спросил таксист, когда пассажир плюхнулся на переднее сиденье.