Стало ярче понятно, на чем держится власть бояр: они не просто надуются своими силами и богатством, но и способны в буквальном смысле убивать. В этот раз Кучка решил испытать меня как потенциального конкурента. Но я показал, что могу противостоять любым тяжким обстоятельствам. Гридень 3. Экспансия — это продолжение о том, как обычный человек выживет в мире безжалостных бояр и войн....
Двенадцать кучковцев, из тех, что я брал с собой после сожжения Кучково, были отосланы прочь. Ну, как прочь? В Выксу.
Там Угрюм должен строить острог и готовиться к посевной, вот пусть и будут на дежурстве у него еще бойцы. Даже такими воинами, как извергнутые из моего войска, нельзя разбрасываться. Они все равно сильнее и умелее в драке, чем многие. Либо же нормальная такая рабочая сила появится у Угрюма.
Работал я лично и с пехотой. Нужно же было показать систему тренировок, которую я хотел развивать здесь для подготовки сильных и умелых пикенеров? Пришлось бороться не только с ленью и незнанием «лево» «право», но и с насмешками со стороны тех воинов, которые гарцевали на конях и обзывали мою будущую «царицу полей» оскорбительным словом «пешцы».
Уже первый учебный очень условный бой между копейщиками и конницей, показал, что имеет смысл обладать пехотой. Кони просто отказывались идти на видимые преграды в виде выставленных копий, пусть они и представляли сейчас из себя простые палки.
Через две недели несколько вдохновленный тем, что с пиками мои пехотинцы более-менее справляются, что строй держат, я попробовал маневры для отработкивзаимодействия родов войск. Именно на этой выучке строятся все, ну, или большинство победных тактик с использованием связки арбалетчик-пикенер-конный."
"Что сказать? Да, ничего. Был бы плаксивым, так залился слезами, а так, обматерил всех и по делу, и просто так, на будущее.
Арбалетчики, они же частично и копейшики, радовали больше. Многие, кто взял в руки арбалет, были охотниками в прошлом, потому глазомер развит, есть понимание стрельбы из примитивных луков. Так что эти бойцы и скоро заряжать научились, и стрелять, даже команды уже слушали. Недаром папа Римский запрещал арбалетчиков, как превеликое зло и тех, кто не сражается честно.
Я убегал из дома до рассвета и приходил достаточнопоздно. Такую нагрузку себе и другим я не давал в этой жизни еще никогда, хотя сколько я здесь? Год? Меньше? Тут уже не до любовных переживаний.
С Рахиль я не разговаривал.
