Стало ярче понятно, на чем держится власть бояр: они не просто надуются своими силами и богатством, но и способны в буквальном смысле убивать. В этот раз Кучка решил испытать меня как потенциального конкурента. Но я показал, что могу противостоять любым тяжким обстоятельствам. Гридень 3. Экспансия — это продолжение о том, как обычный человек выживет в мире безжалостных бояр и войн....
Был еще за столом великого князя один на вид знатный гость. Одежда похожа на ту, что и русичи носят, но с каким-то западным душком. Чех или лях, скорее всего.
— Вот он, гости мои, тысяцкий, третий человек в Братстве, о котором мы уже так много говорили с вами, — представил меня Изяслав Мстиславович и обратился ко мне. — Садись за стол мой, гость, поешь, послушай, может что и скажешь. И твои люди, пусть присядут.
— Молод больно он, княже, — это высказал свой скепсис византиец.
— Молодость — это недостаток, который с годами проходит, — ответил я.
Наступила тишина, а после князь разразился смехом.
— Эко он тебе ответил, — смеялся князь, а Климент с одобрением посмотрел на меня.
Сразу же несколько стали понятны расклады. Византийца тут терпят, вероятно прибыл что-то просить, а то и требовать. Митрополит нервничает, вероятно, ромеихотят сместить его. Выбивался только из канвы условный лях.
— Ты не смотри, нибилиссим Никофор Тархенид, что выглядит тысяцкий юным, это именно он идею подал о Братстве, многое делает для главенства веры христианской на Руси, — сказал митрополит.
— А что, Русь нынче еще не крещеная? Язычников не перевели? Есть нужда в рыцарском Ордене? Нужно бы прислать к вам больше священников, чтобы исправили такое положение, — вновь высказался византийский посланник.
— Так уже как сто пятьдесят лет ромейскиесвященники распространяют веру. Что измениться сейчас? Не пора ли нам, русским православным, понимая, как и чем живут люди, распространять веру? — продолжал пикироваться с византийцем Климент.
— Панове, вы опять за свое? Дайте же поесть воинам! — встрял лях, получая недовольный взгляд в свою сторону со стороны князя.
— А мне узнать нужно, — уже даже нахально, не обращая внимания на недовольство князя и злобные взгляды ляха, говорил византиец. — Зачем вам, русичам, Братство? И какое это Братство, если не освященное патриархом в Константинополе?
— Скажи, тысяцкий Влад, митрополит говорил, что ты больно разумен, может держать слово! Так ответь гостю моему дорогому, — сказал князь, а византиец скривился.
— Ты прости меня, княже, но митрополит — это тот, кого утвердил патриарх в Константинополе, — перебил ромей князя.
— Нибилиссим, ты хочешь, чтобы я отослал тебя к моему старшему брату с тем письмом, что не хочу тебя видеть? Пусть умного и уважительного посла пришлет? — разъярился князь.
