Стало ярче понятно, на чем держится власть бояр: они не просто надуются своими силами и богатством, но и способны в буквальном смысле убивать. В этот раз Кучка решил испытать меня как потенциального конкурента. Но я показал, что могу противостоять любым тяжким обстоятельствам. Гридень 3. Экспансия — это продолжение о том, как обычный человек выживет в мире безжалостных бояр и войн....
Признаться, я репетировал поклон, искал ту грань, чтобы и не оскорбить правителя и одновременно показать свою независимость и гордость. Видимо, мои расчеты оказались неверными, так как хан поменялся в лице и стал строить еще более суровые рожицы. Для кого-то суровые, а меня, так и повеселить может такая мимика. Так и хочется спросить: как там, скоро туалет освободится, или хан продолжит тужиться?
— Как посмел ты явиться на земли моих кочевий? Ты, тот, кто решил отдать свою жизнь в бессмысленной борьбе с моим народом! — начал вещать хан, а переводчик быстро и почти синхронно переводить.
"А день перестает быть томным. И кто это наплел хану про Братство? Да так, что Елтук даже знает миссию организации? Не те ли встреченные нами по пути воины-русичи, с которыми мы чуть было не подрались? Наверняка они. Не хотелось бы верить в то, что у половцев такая сильная разведка, что смогла узнать и просчитать цели и задачи, которые ставятся перед Братством.
— Я пришел с миром и по твоему письму, хан. Про запреты не знал, но на будущее учту, — сказал я и протянул пергамент Елтуку.
Переводчик, все тот же русич, взял грамоту, помял ее в руках, понюхал, будто анализировал на наличие ядов, и передал хану.
Бросив лишь короткий брезгливый взгляд на пергамент, Елтук отложил грамоту и что-то сказал своему переводчику, тот отошел в сторону и уже от себя, надменно строгим видом стал приказывать одному из стражников.
— Я чту традиции выкупа заложников и слово свое всегда держу, в отличии от русичей, которые и на кресте могут поклясться, но предадут клятву свою, не страшась ни своего распятого Бога, ни других богов, — говорил хан.
Я не стал вступать в полемику.
— Ты прибыл за женщиной? И тебя не удивляет, что я веду с тобой разговор, хотя это ниже моего положения? — спрашивал хан.
— Удивляет, хан, что такой занятой и великий человек, как ты… — начал было я говорить, стараясь, на восточный манер приправить слова лестью, но хан только пренебрежительно махнул рукой.
