В этой четвертой части война достигла своего апогея — поле битвы выстроилось в бесконечную цепочку черепов. Однако радости от этого не было, лишь трагическая печаль ожидает за каждым поворотом. Победа обреченного не принесет больше сил для дальнейших побед и атмосфера будущих призов гаснет под давлением древних прозвищ....
— Если ты, Алексей, будешь так реагировать на моего отца, который сейчас нам враг и выступает в качестве переговорщика, то лучше останься тут, — сказал я.
— Прости, племянник… тысяцкий-брат, я сдержусь. В бою поквитаюсь, — сжав зубы, сказал Алексей.
Через пять минут мы уже направлялись к парламентерам. Нарочито, с большим и показным трудом, спускались с холма. Нечего знать врагу, что конница имеет выход из-за нашего укрепления. Враг может об этом узнать, но только когда донесут такие сведения те, кто сейчас на ладьях бросили камни и встали на середине реки.
Все мы, включая и Аепу, восседали на мощных конях с притороченными к седлам перьям. Половец так же пожелал на такой вот «красоте» проехаться. Чувствую, что скоро в степи резко поднимутся цены на перья от крупных птиц, что все и каждый начнет цеплять себе «красоту». Нужно что-то придумать, чтобы такое украшательство, не лишенное и практического смысла, было только у Братства.
Сын половецкого хана был в добротном доспехе, частично пластинчатым с умбоном на груди, но в этом он уступал нам, особенно мне.
— Ты выглядишь старше своих лет, тысяцкий Владислав Богоярович — как только мы приблизились к парламентерам, начал разговор Игорь Ольгович.
— А ты уже видел меня, князь, когда просил половецкого хана кинуть меня в яму и там сгноить, — отвечал я, припоминая эпизод в Шарукани.
Краем глаза я увидел не до конца мне понятный блеск в глазах Богояра. Будто он злиться. Если так, то на кого? На меня, что позволяю себе так свободно говорить с предводителем войска мятежников и предателей Русской Земли? Или отец разозлился от того, что с его сыном поступили подло и в яме томили?
— Но ты сбежал.
— Смуту внутри моего окружения хочешь посеять? Намекаешь, что родной дядька мой Алексей Святославович твой человек? — Лешко хотел встрять в разговор, но я протянул в его сторону руку с раскрытой ладонью, давая понять, что нечего тут своими эмоциямифонтанировать.
