Вот и сейчас князь пробовал делать шаг, другой, чтобы понять степень своей подвижности. Хорошее это оружие — шило ратное! Но сколько нужно еще сделать порезов, уколов, чтобы свалить опытного воина, привыкшего терпеть боль и смотреть смерти в глаза? А саблей отрабатывать у меня уже дыхания не хватает, впрочем, как и сил.
Смотрю прямо в глаза своему врагу, он не отворачивает взгляд. Вновь замечаю странности во взгляде, что-то неуловимое, тоскливое. Гоню прочь такое несвоевременное наваждение. Сейчас только бой, только выдержать натиск, отдышаться. И складывается такое ощущение, что мне дают подобную возможность, даже не так — даруют. Странно, но не отказываться же от подарка?
Глубокий вдох, выдох, вдох, выдох. Больше никогда болеть не буду! Витамины, закаливание, а где и шапку с шарфом надену! Это не так, что взял больничный и лежи себе дома, сериалы смотри, да книги читай. Тут болезнь — это всегда лотерея, с «призом», ценою в… смерть.
— Давай, воевода, показывай на что годен. Пока не понял твоих танцев, — сказал Ростислав и, наконец, двинулся на меня.
Шанс… он дал шанс. В голове прокручиваются мысли, что сделать. Ростислав действует эффективно, но предсказуемо и, скорее, на силу, чем на использование уловок и финтов. Хотя, опыт-то как раз использует. Князь понял, что я болею, сильно ослаб, вот и выбивает из меня последние силы.
Враг, приближаясь, делает шаг, другой. Вот его рука, держащая меч, дергается, он изготавливается что-то предпринять. Я на руки противника не смотрю, я не отпускаю его взгляд. Впрочем, и Ростислав не спешит отводить глаза. Он полон решимости. На что решается?
Князь замахивается, я понимаю, что вновь последует удар в голову или в ключицу, но не делаю шаг назад, чтобы избежать очередной проверки на прочность своего шлема. Я собрался проверить качество своего панциря и пластин, наклепанных на нем со спины. Делаю глубокий чуть ли не в шпагате выпад, в это время меч князя уже летит, чтобы ударить по мне и пробить мою защиту. Вот только княжеское оружие не встретится со шлемом, а ударит по спине.
Полы панциря Ростислава надежно не зафиксированы, «живут» своей жизнью. Этим я и воспользовался. Направляю саблю под панцирь Ростислава и на остатках сил, может, только на морально-волевых качествах, резко веду саблю вверх, насколько это возможно. В том месте и «междуножье» и сами ноги не защищены ничем.
— А-а-а! — кричит князь.
Вновь ухожу в сторону, заваливаясь на спину.
