Автор
В Африке бежали вперемешку со странной техникой. Птица нервно взмывала над обширным лесом, показывая, что контролировать пространство стало труднее. Но дрон лишь погибал, и это было несправедливо для летчика, который знал, как важно следить за местностью.
Спасибо, что не вырвал руку.
— Про долю в десяток не забудь… Старший новик, — Мирон улыбнулся, как-то даже по-отечески.
Глаза десятника блеснули, он отвернулся и поспешил уйти.
— Еще Воисил куда-то ушел, — походя сказал Мирон.
— И Спиридон ушел, — сказал я, цепляясь за какую-то мысль, но не улавливая ее.
Я поднял руку, которую ранее благоразумно обернул в тряпку. Ярл почти моментально показался в небе надо мной. Грозная птица в пике пошла на снижение.
— Экий глазастый, — восхитился я. — Увидел, стоило только руки поднять.
Я все больше проникался к птице. Был у меня некогда кот… Хороший кот, сдох, правда, быстро, когда мне приходилось его часто отдавать в «хорошие руки». Ну не брать же Гаврилу, так я звал кошака, с собой, туда, где стреляют. Был Гаврила, станет Ярл. Был кот, а будет сокол.
Часик, или около того, вздремнуть все же удалось. После того, как пришло насыщение от съеденного хлеба, меня разморило, аж жуть. И спал бы дальше, но…
— Проснись, Влад, проснись, — тормошил меня Спиридон.
— А я уже и поминки заказал по тебе, вон, с новиками о тризне сговорился, — по-дружески, с лицом самого добродушного человека, говорил я.
— Все тебе скоморошничать, да шутить. Я с сурьезным делом пришел, — не принял мой искрометный, добрый юмор Спирка.
— Ты скажи мне: кровь свою взял? — спросил я, привставая.
На удивление, но, после того, как Мирон дернул руку и тем самым вставил сустав, левая верхняя конечность заработала, пусть еще и ныла тупой болью.
— Кажись, что взял! — гордо, подбоченившись, сказал дьячок, после что-то вспомнив, стал истово креститься.
Понятно: с одной стороны он гордиться, что тот единственный выстрел из арбалета пришелся не мимо, и даже такой слабосилок, как Спиридон, и тот внес свой вклад в общее дело. С другой же стороны, он почти что священник, по крайней мере, Спирка таковым себя считает. А тут грех убийства.
— Скажи мой друже, а как вера наша христианская Восточного обряду относится к воинам-монахам? — спросил я у Спирки.
Меня когда-то, когда оставалось время для изучения истории, или просто чтения на исторические мотивы, всегда интересовал вопрос, почему не получилось сформировать православный Орден, ну по типу таких, как были у католических рыцарей. Некие воинственные организации на основе религии были у некоторых представителей ислама.
