— Я был неправ в том, что сказал, моя Лиза, в том, как именно я это сказал. Я был зол и нетерпелив и сорвался на тебе. Мне очень жаль… Я сожалею, моя Лиза.
Лиза взглянула в его смятенные серые глаза, пытаясь разглядеть правду.
— Скажи мне, моя Лиза. Ответь честно. Ты говорила, что любящие прощают, если у одного из них был плохой день. Это была ложь?
— Нет, это правда, — прошептала она, удивляясь, как она может поверить, еще раз.
— Тогда прости меня, моя Лиза, молю тебя, я люблю тебя, без тебя моя жизнь подобна этой комнате… Такая же пустая… И вчера… Вчера был очень плохой день.
К тому времени, как он закончил, по ее щекам текли слезы. Лиза хотела ответить, но поняла, что не может, вместо этого она просто кивнула, зарываясь лицом в его шею, всхлипывая, выплескивая всю тоску и боль последнего дня.
Грим вглядывался в огонь, прижимая к себе Лизу, в мыслях прокручивая прошедший день. За несколько часов он превратился из прекрасного в ужасный. Лиза сказала ему, что хочет от него. Сможет ли он дать ей это? Сможет ли он позволить ей быть всем этим? Любовница — запросто, но все остальное. Если она станет его доверенным лицом, значит, узнает все его недостатки, его слабости, и один мужчина не делит этого со своими же… Грим нахмурился. Он собрался назвать ее своей женщиной. Но он сказал ей, что не считает ее таковой. Так, кем же? Мог ли он позволить ей быть Королевой, как она и хотела? Взглянув вниз, он удивился, обнаружив, что она наблюдает за ним.
— Что ты решил? — тихо спросила она, без обвинения в голосе.
— Ты хорошо меня знаешь, не так ли, моя Лиза.
— Я знаю, что ты — сильный, благородный мужчина, который заботится не только обо мне и девочках, но и о своих воинах и людях. Ты хочешь, чтобы я была твоей Королевой, но так же, желаешь меня спрятать, оградить от всего зла, но ты не сможешь сделать этого, Грим, нельзя любить и не причинять боль. Нельзя быть счастливым и не испытывать печали. Это называется жизнью, и ты должен прожить ее. Хорошую и плохую, Грим.
— Я не могу вынести мысли о том, что тебя обидят, моя Лиза, — признался он.
— Единственный способ, как ты можешь предотвратить это, — запереть меня, Грим, но это больнее. Это одна из тех вещей, которые делал Марк. Его решения. Он думал, что так проще, что защищает меня, но мне было больно осознавать, что он не доверял мне, принимая важные решения.
Боль в глазах Лизы, подсказала Гриму, что эти решения, принятые в прошлом, все еще причиняли ей боль. Что же настолько неправильного сделал ее Марк?
— Каким образом его забота причинила тебе боль, моя Лиза?
Сначала он не думал, что она ответит, просто глядя в огонь.
— Он подписал ДНР и не сказал мне. Даже не спросил, — прошептала она безжизненным голосом, наполненным болезненными воспоминаниями.
— ДНР — значит, не реанимировать.