Автор
Грязная сказка — это дьявольски интересная история, где каждая глава обещает новые открытия и ужасы. Встречаются обычные люди в неожиданных местах, где реальность заставляет верить в то, что даже самые страшные фантазии могут стать реальностью. Атмосфера книгу наполняет тьмой и непредсказуемостью, создавая ощущение постоянного присутствия опасности....
Нет, сегодня ещё один член она в себе не вытерпит.
— Как скажешь, — равнодушно стряхнул он пепел и уткнулся в книжку с жёлтыми листами, которую читал, прижав напильником, чтобы не закрывалась.
— Какие новости? — спросила Таня, стукнув по подставке сковородкой со скворчащей яичницей.
— Лизавету на скорой вчера увезли, — поднял он на неё глаза как раз, когда она сморщилась от боли, пытаясь сесть.
— Как?! А Васька?
— А что Васька? Только вернулся. Спит, наверно. Всю ночь просидел с матерью в больнице. Говорит, дело плохо.
— Боже правый, — бросила вилку Таня. — И Лизку жалко, но она-то, падла, допилась. А вот как Васятка без неё? Сколько, кстати, ему?
— Скоро шестнадцать. Не маленький, справится, если что. А тебя, смотрю, рота солдат драла.
— Если бы рота, — усмехнулась Таня и начала ковырять поджаренное яйцо. — Будешь? Я поделюсь.
— Тогда с меня хлеб, — убрал Колян книгу.
Он отрезал краюху прямо на весу и протянул ей кусок. Таня подвинула ближе к нему сковородку.
— Тебя если обидел кто, ты скажи, я разберусь, — достал он из пакетика на подоконнике вилку.
— Спасибо, Коль, всё нормально. Не обидел. Так, сама развлекалась.
— Ну, смотри, — ткнул он корочкой в растёкшийся желток. — Обращайся, если что. Твои-то дела как?
— Хреново. Квартира опечатана. Адвокат урод, но на другого у меня пока всё равно денег нет. Бабушку не вернёшь. А этот мудак, её сынок, который квартиру незаконно продал, пьёт в своём клоповнике и не просыхает.
— Хорошо хоть опечатана, а не новые жильцы там хозяйничают, — мудро заметил Колян и, доев, закурил.
— И это единственный положительный момент во всей этой истории про то как я осталась на улице.
Таня встала и, пока мыла сковородку, спиной чувствовала, как Колян сверлит её взглядом.
— У тебя на ногах тоже синяки, — ничуть не смутился он, когда она повернулась.
И был большой соблазн раскорячиться и заглянуть что же у неё там сзади, но она дотерпела до своей комнаты.
— Твою же мать! — все десять Назаровских пальцев красовались лиловыми пятнами у неё на ляжках.
И это было во сто крат хуже, чем засос на шее. Ноги — её рабочий инструмент. Тональным кремом не замажешь, колготки не наденешь — скользят. А трясти задницей у шеста как работают некоторые — толком не заработаешь. Да и не любят клиенты эти отметины, они из-под любого крема всё равно проступят.
— Таня, — Диана на каблуках и со скрещенными на груди руками как фарфоровая балерина на пуантах. — Решай сама.
