Автор
Михаил чувствует жажду так острый вкус в губах и глазах. Курение стало неотъемлемой частью его жизни, пока не начнет страдать сердце. Он готов поехать на заправку за бензином, но сначала прокручивает идеи Тимура — планы веселого пятничного уик-энда в компании друзей и алкоголя. Неважно, что сегодня он может не попасть, последние дни оказались трудными....
Член кривой? Маленький? Больно? Мало целовал? Ласкал? Короче, грузился по полной. А с другой стороны, теперь еду и злорадствую. Здорово вы Катерину приземлили-то!
Я сильнее вжимаюсь в сидение. От Руслана не раз звучало, что он не слишком любит мою сестру. Но злорадствовать — это слишком жестоко. Она никому ничего плохого не сделала.
— Не говори ей, пожалуйста, — прошу Руса.
— Что мне за это будет? — спрашивает он, остановившись на светофоре и направив на меня свой взгляд.
Хмурюсь, нервничаю. Всё заходит слишком далеко.
— Остынь, — успокаивает меня Руслан. — Я не стану тебя шантажировать. В первую очередь из-за Михи. Мне же будет полный пиздец. Забыли, проехали. Ладно?
— Да, хорошо.
Оставшуюся часть дороги мы не проговариваем ни слова. Мчим по пустынному городу на огромной скорости."
"Руслан останавливает автомобиль у центрального входа больницы, адрес которой скинула мне мама. Вежливо его благодарю, предлагаю деньги. Он отмахивается и даже не прощается. Резко срывается с места и уезжает.
На дежурном посту узнаю, где находится отделение реанимации, поднимаюсь на третий этаж. За плечами рюкзак. Тяжелый, почти неподъемный. Но у меня не было времени, чтобы заезжать домой и оставлять его там.
В длинном темном коридоре замечаю три знакомые фигуры. Замираю, делаю глубокий вдох. И решительно шагаю навстречу.
Катя обнимает маму, утешает. Отец стоит немного в сторонке.
— Привет, — здороваюсь со всеми. — К дедушке не пускают?
Сестра целует меня в обе щеки. Как всегда, одета с иголочки.
— Да, пока не пускают. Мы ждём разрешение главврача. Я позвонила папе, он пообещал договориться.
Когда Катя меня касается, то хочется резко сорваться и сбежать. Возможно, от моих волос или одежды до сих пор пахнет её мужчиной. Бывшим мужчиной, но всё же.
— Отлично выглядишь, Алиса, — произносит Катя. — Что-то изменилось. Не пойму. Новая стрижка?
— Нет. Всё осталось прежним.
— Хм.
На всякий случай делаю шаг назад.
Замечаю, что мама при этом почти не смотрит в мою сторону. Становится безумно неприятно и обидно. Как разгребать последствия? Как оправдываться? Что предпринять, чтобы хотя бы чуточку сгладить вину?
Медсестра просит нас не стоять на проходе и заставляет присесть на скамейку у стены. Прижимаемся тесно друг к другу, много разговариваем. Наверное, впервые так откровенно за долгое время.
— Я тоже хороша, — сокрушается Катя.
