— Ближайшая запись на послезавтра, — отвечает мелодичный женский голос.
— А пораньше?
— Извините. Все часы уже расписаны.
Мы с подругой завтракаем чаем с бутербродами. Обзваниваем все клиники в округе, спрашиваем наличие свободных мест. Но все как один не могут принять ни сегодня, ни завтра. Некоторые предлагают запись только после Рождества!
— Давай на послезавтра, — шёпотом говорю Ляле.
Та кивает и просит собеседницу сделать запись на ближайший день. Затем кладёт трубку и пристально на меня смотрит.
— Возможно, хорошо, что у тебя есть время обо всем подумать.
Прикинуть разные, даже не совсем приятные варианты.
Второй день подряд я прогуливаю занятия и не езжу на репетиции. Остаюсь дома и бездумно валяюсь в постели, но абсолютно ни к какому твёрдому решению я не прихожу.
Всё рушится. Кирпичик за кирпичиком. Мои планы, мечты, стремления и надежды. Невольно в голове всплывает разговор с Альбиной, в котором она честно призналась, что не смогла бы полюбить и воспитать чужого ребёнка. Я тогда согласилась с ней на все сто процентов.
Это действительно непросто!
Сюр, но сейчас может оказаться, что мой ребёнок Медведю тоже абсолютно чужой. И я пойму если он ничего не захочет. Более того, буду настаивать, что не стою подобных жертв.
Опускаю ладонь на низ живота. Поглаживаю, пытаюсь прочувствовать. Эмоции разные! Я испытываю страх и волнение, но в то же время и необъяснимый трепет.
Малыш, прости за глупые мысли. Я тебя не обижу. Ни за что не обижу, слышишь?
Под вечер я отправляюсь на выступление.
Переодеваюсь, наношу на лицо косметику. Моё появление вызывает неадекватные реакции у других участниц.
— Нормально, да, девочки? — фыркает Молодецкая. — Человек прогуливает занятия и тренировки. Затем как ни в чем не бывало танцует в первых рядах и не получает абсолютно никакого наказания!
Я не выдерживаю и взрываюсь. Спорю с Олей. Скандал выходит за границы. Молодецкая напирает, начинает толкать меня в плечо. Я не отстаю! Даю сдачи, но… Неожиданно вспоминаю о том, что отныне забочусь не только о себе.
И отступаю.
После выступления Алла Константиновна хвалит коллектив, затем отводит меня в сторонку и просит в следующий раз не опаздывать.
— Я не могу и не буду тренироваться на износ, — отвечаю ей. — Плохо себя чувствую.
Я защищаю то, что мне дорого. Постепенно вхожу в эту роль. Волнение при этом ни на миг не отпускает.
Поздно-вечером я еду на квартиру к родителям. Давно там не была — цветы, наверное, совсем завяли.
