– Нельзя, слышишь? Я беременна!
Коля вжимает меня в стену максимально сильно – так что даже косточки хрустят. Вскрикиваю, понимая, что Тихонов не шутит и не дурачится, как раньше. Он обозлён и бешен. Он монстр, который считает, что причиной всех его бед и неудач являюсь именно я.
— Уже не целка, да? – хрипло смеется бывший друг. – Я всегда мечтал, что буду первым. Старательно отваживал от тебя ухажёров. Год за годом. Ванька с соседнего дома дал заднюю после нашего с ним разговора. Тот смазливый пидор, с которым ты долго общалась в соцсетях, а затем ходила на свиданку — тоже спасовал.
Ты ему нравилась. Дико нравилась, но после нескольких ударов по печени он придумал басню, что рыжие не в его вкусе и вообще он до сих пор любит бывшую.
— Ты ненормальный! – произношу ошарашенно.
Долгое время я думала, что не такая как все. Некрасивая, страшная. Что со мной никто не хочет встречаться.
— Я же тебя с самого-самого… С самого детства люблю! — выговаривает Тихонов.
В том состоянии, котором я нахожусь, я не могу философски мыслить, но определенно знаю, что любовь – она совершенно не о страхе, боли, презрении и желании навредить.
Любовь – это о щедрости. Когда дарить хочется гораздо больше, чем получать. По крайней мере, именно такие чувства я испытываю рядом со своим Медведем.
— Пусти, — жалобно прошу. – Пусти, Коль. Клянусь, я не заявлю в полицию, если ты прямо сейчас уедешь отсюда вместе со своим другом и деньгами.
— А давай уедем вместе? – предлагает с энтузиазмом.
Коля отстраняется, смотрит горящими глазами и крепко сжимает мои челюсти.
— Прямо сейчас, Алис. Ты и я. Мы же с тобой безумно похожи.
— Были похожи, Коль, — проговариваю уверенно. — Но я так жить больше не хочу!
Ввязываться в сомнительные авантюры, перебираться нелегальными заработками и ходить на грани беззакония. Это неправильно. И больше мне не подходит.
Тихонов разворачивает меня лицом к стене и надавливает на поясницу. Слышится треск капроновых колготок. Я закрываю рот ладонью, глотая слёзы и проживая самые мерзкие моменты своей жизни.
— Ты не моя Алиса, — со злобой произносит Коля. – Моя была не такой. Она презирала узаконенную секту, которая оснащена влиянием и властью.
— Послушай, мне искреннее жаль… — говорю с отвращением, пока Коля расстегивает молнию на брюках и быстро водит рукой, удовлетворяя себя. – Мне правда искреннее жаль, если тебе пришлось столкнуться с несправедливостью.
— Заткнись и расставь ноги шире!
Мой всхлип заглушает звонок мобильного телефона.
