Автор
Михаил чувствует жажду так острый вкус в губах и глазах. Курение стало неотъемлемой частью его жизни, пока не начнет страдать сердце. Он готов поехать на заправку за бензином, но сначала прокручивает идеи Тимура — планы веселого пятничного уик-энда в компании друзей и алкоголя. Неважно, что сегодня он может не попасть, последние дни оказались трудными....
— Обязательно. Синий – о честности и надёжности. То, что нам нужно.
Улыбаюсь, прижимаюсь к Медведю. Начинаю.
Мы голодно целуемся и трогаем друг друга. Краски изготовлены из органических красителей, поэтому я не волнуюсь, что они навредят мне или малышу.
— Я точно знаю, что ты умеешь круто танцевать и двигаться, — шепчу Басаргину на ухо. — Настало время проверить твои художественные навыки.
Медведь подхватывает меня на руки, осторожно укладывает на холст. Его губы впиваются в мою шею, он входит плавно и осторожно.
Обвиваю ногами его бёдра, тихо стону. Приятно, влажно. Боже, как же с ним хорошо.
— Мой самый лучший, — говорю, глядя в упор.
— Люблю тебя.
В голубых глазах напротив столько нежности, что она плещется через край. Я принимаю и дарю взамен свою. Глажу лопатки, подстраиваюсь под чуть ускорившийся ритм. Нам некуда спешить – мы просто наслаждаемся друг другом.
— С художественными навыками у тебя беда, — чуть позже качаю головой, рассматривая получившуюся картину.
Краски смешались и стали странного болотного оттенка.
— Ты просто ничего не смыслишь в искусстве, — произносит Медведь, надевая свитер после того, как принял душ.
— Считаешь, что эта абстракция – шедевр?
— Безусловно. Как и все, что мы делаем, — кивает Басаргин.
Огромный холст остается в студии. Нужно подождать несколько дней, чтобы краска полностью высохла. Потом мы заберём картину и повесим её сначала в нашей съемной квартире, а затем в новом семейном гнёздышке, которое мы уже начали постепенно присматривать.
Едва выходим на улицу, как я беру Медведя за руку. Он не слишком любит проявлять чувства на людях, но постепенно проникается.
Переплетаем наши пальцы, обмениваемся многозначительными взглядами.
Однажды Басаргин сказал, что я ворвалась в его жизнь и сместила все возможные ориентиры.
Ворвавшись в мою жизнь, он заставил меня почувствовать себя желанной и красивой.
И я не жалею ни о чем. Ни об одном своём поступке.
Наши отношения больше ни для кого не являются тайной. Мы старательно выстраиваем их по кирпичику, дышим полной грудью, наслаждаемся и готовимся стать родителями."
"Порой было непросто. Иногда мучительно и больно. Казалось, что неправильно. Что любовь не такая как надо. Испачканная, построенная на руинах.
