В темноте и мраке ужасного места, где казнили невинных, два охотника заряжают обрезы с папковыми патронами, готовясь к опасной прогулке. Валера, напуганный происходящим, продолжает изучать их действия, будто подозревая, что они на самом деле являются злодеями.
Бросив взгляд на дверь, он меня заметил и подмигнул.
— Так чё, болтаешь много, — сказал высокий. Акцент у него слабый, говорил он по-русски чётко. — Ты, брат, не понимаешь, что серьёзных людей оговорил. Так что помалкивать тебе надо. Молчать будешь — заплатим. Будешь говорить дальше — пожалеешь.
— Вот наглый, — со своего места усмехнулся Петруха, листая газету.
— А тебе слова не давали, — толстый бандит повернулся к нему и встал с койки. У него акцент был сильнее. — Или чё, больше всех надо?
— А тебе? — Петруха посмотрел на него, чуть наклонив голову.
— Ща покурим с тобой сходим, как с этим закончим, — пообещал высокий, злобно смотря на Петруху. — Довыделывался ты, понял? Бери костыли свои, козёл. А вообще…
Бац! Книжка, которую он листал, громко упала на пол, он подошёл ближе к Валере, смахнул всё с тумбочки и наклонил к нему лицо, думая, что так сможет запугать. Толстый тем временем подошёл к Петрухе, взял костыль и перехватил его с таким видом, будто собрался бить им парня.
Ну народ, ни ума, ни фантазии. Привыкли всех запугивать, ещё не понимают, что времена для них поменялись.
— Ты чё, не усёк? — грубо спросил высокий у Валерки. — Ты чё там наплёл мусорам про стадион? Какие кавказцы? Слушай сюда…
— Ну-ка поднял книжку, — спокойно проговорил тот. — Мусорить тут никому не давали…
Кавказец замахнулся было кулаком, целясь в повязку на плече, но я уже распахнул дверь. Оба боевика Маги уставились на нас. Толстый собрался было ударить Петруху, но отвлёкся, а тот взял его руку на болевой и вывернул.
Бандит заскрипел зубами, но от боли не заорал, только начал пытаться вырваться, но Петруха держал крепко. А тут и Ярик к нему подошёл с хитрым видом.
— Мусорим, значит, — спросил я с усмешкой. — На моего друга наехать хотел?
— Да погоди, брат, ты не так всё понял, — оправдывался высокий.
Он отошёл к стене, а к нему подошёл Алибек, засучив рукава.
— Брат, погоди!
— Нэ брат ты мне, — с усмешкой проговорил Абхаз и потёр кулак.
— Вообще наглые, — Валера посмотрел вниз. — И раскидал всё. Убирать кто будет?
— Они и будут, — я посмотрел на Петруху. Он уже отпустил второго бандита, и тот стоял у стены, потеряв всю решимость. — Ваши есть поблизости? Позвал бы этих крепить, раз свидетелю угрожают. Вам-то людей бить можно, — я усмехнулся, — а нам запрещено.
— Ща организуем, — невозмутимо сказал тот и потянулся за костылём. — Там наши в хирургии лежат, к выписке готовятся.
